1. Правильно оцениваем ситуацию или насколько плохо залезать рукой в кашу.
Есть такие ситуации, как: размазывание разлитого сока на столе, залезание рукой в кашу, специальное рассыпание чего угодно сыпучего и трудно собираемого, поливание книг водой, порча дорогих вещей и проч. Чаще всего, это происходит в 2-4 летнем возрасте и говорит лишь о развитии ребенка, его интересе к разным процессам, с которыми он сталкивается в быту. Это не значит, что надо разрешить размазывание гуаши из тюбиков по белому дивану (или зеленому дивану). Это значит, что надо этот интерес заметить и перенести в «официальную зону» – разложить газету на полу, купить недорогие краски и разрешить ребенку побаловаться. Более того, надо сделать это вместе! Снять стресс и порадоваться!

Если досуг ребенка будет разнообразен, то свою фантазию он будет применять не во время обеда, а во время интересного досуга с мамой или воспитателем в детском саду. Посмотрите, что интересует ребенка, найдите этим интересам развитие, которое понравилось бы и вам, и ему. Такой подход поможет не только убрать острые ситуации, но и установить доверие.

Я часто говорила себе: «Но он же все уже знает! Ему 4 года, он прекрасно знает, что так делать нельзя. Я повторяю ему это по 100 раз в день. Но он делает мне это на зло!» Надо сказать, мне сейчас очень стыдно перед своим сыном. Я долгое время считала его плохим. Я не понимала, почему он поступает плохо, хотя знает, что это плохо. А потом еще стоит передо мной и молчит, или плачет, или практически хамит мне в глаза.

Шло время. Я мучилась. Мучила сына своим занудством, перетекающим то в слезы, то в крик. Потом я поняла одну очень большую для себя вещь.

Что такое: «он прекрасно знает, что делает плохо!»? Что такое «знать»? Вы знаете, что такое велосипед? А ваш ребенок знает, что такое велосипед? Даже если человек может отличить велосипед от бегемота или радуги и даже может хорошо кататься на нем, это не значит, что он сможет сделать его сам из подручных материалов. Знать, иметь представление и когда-то видеть – это три совсем разные вещи. Особенно если это касается не материального мира, а внутреннего, духовного. Мы все знаем, что Бог есть, что жить надо в добре, а наказывать детей плохо. Но мы не живем так. И это не потому, что мы осознанно хотим жить во зле, а потому что нам не хватает осознанности жить в добре. Мы фактически не владеем собой, живем, руководствуясь уже традиционными реакциями. Наши желания и эмоции часто сильнее нас. Что же тогда говорить о ребенке? Конечно же, он НЕ ОСОЗНАЕТ, что
делает плохо ни в 5, ни в 6 лет, хотя фразу «надо вести себя хорошо!» он слышал много раз. Вообще с какого возраста можно говорить об осознанности? Все очень индивидуально. Даже боюсь предложить на обсуждение возраст. Могу лишь добавить, что если воспитывать ребенка своим примером, а не словом, тогда у него не будет в голове «мертвого знания», которое мы туда заложили.

Если ребенок что-то «знает», но все равно ведет себя плохо, надо скорректировать поведение взрослого в этой ситуации. Возможно, «плохую» деятельность, которую не удается изменить, нужно узаконить. Рисуют, например, дети на обоях, так может, стоит выделить им кусок стены, заклеить ее бумагой и разрешить рисовать? Ходит ребенок по лужам, тогда надо купить хорошие резиновые сапоги и ходить по лужам вместе! Но, возможно, что ситуация иная. И надо не узаконить плохое поведение, а изменить саму ситуацию. Мальчик бьет младшую сестру из-за того, что она берет его игрушки без разрешения. Внушение, что бить плохо, не помогает. Тогда сами не давайте девочке брать его игрушки. Не пускайте в комнату брата, пока он в школе. Или сложите его игрушки в отдельную коробку. Часто мы боимся жадности и в такой ситуации сами уговариваем сына, чтобы он поделился. Но мы забываем, что каждый имеет право на свою территорию и на свои правила на своей территории. Видимо, эти игрушки очень дороги ему и он не готов ими делиться свободно. Мы же тоже не выставляем свои шкатулки с драгоценностями на всеобщее обозрение гостям и коллегам по работе. Если ребенок будет ощущать себя комфортно, будет знать, что его интерес важен всем, он не будет бояться младшую сестру, будет охотно играть с ней и будет знать, что в трудной ситуации родители помогут им разобраться, не пренебрегая его интересами.

Мы часто произносим фразу: «Ребенок плохо себя ведет». Но всегда ли это так? В своих ответах на половину писем, которые мне приходят на сайт, я предлагаю родителям пересмотреть свою оценку детского поведения. О чем это говорит? Мы часто ошибаемся. Мы часто не понимаем ребенка, строги к нему. Тогда кто же из нас плохо себя ведет?

2. Ребенок требует внимания: ноет, плачет или, напротив, пристает с миллионом вопросов.

Мы все знаем, что такое, когда ребенок изводит нас – поиграй, порисуй, почитай, ой, все болит, не хочу спать, не хочу есть, хочу есть. Мы все быстро понимает, что такое поведение – это желание внимания. Но часто мы не знаем, как реагировать. Ребенок продолжает свое, мы раздражаемся, кричим, или наоборот молчим. Нам нравятся тихие примерные понимающие дети, совсем не нравятся сорванцы и назойливые прилипалы.

Прежде всего, вот эти примерные дети, чаще всего такие не потому, что, правда, в этот момент не хотят ни леденец, ни мультик, а потому, что уже выдрессировались родителями и уже выбрали свою тактику поведения. Они примерные не по-настоящему, а по-искусственному. Именно эти примерные девочки в подростком возрасте теряют тормоза. Именно эти дети в какие-то моменты по случайности уличаются в плохих, порой очень стыдных, поступках. Поэтому никогда не завидуйте ни этим детям, ни их родителям. За красивой штукатуркой много сюрпризов.

А вот если ребенок, правда, чуток, то это говорит о чуткости его родителей. Что они делали с самых пеленок своего ребенка? Они давали ему внимание. Делали это с любовью и грамотно: не столько улюлюкивая ребенка, сколько создавая все условия для его развития. Они были внимательны к его личности. Поэтому если вдруг Вы поймали себя на том, что какое-то время раздражаетесь на ребенка, а он превратился в нытика или зануду или тараторку, то первое, что надо сделать, это дать ему внимание. Кстати, это не значит, что надо разрешить ему намазывать стол бананом и принести еще один банан. Скорее надо предложить помыть руки и дать на выбор ему пару совместных занятий: или рисуем вместе динозавров или клеим самолеты. Пусть выбирает.

Я часто слышу, что родители боятся дать внимание, потому что тогда ребенок будет вить из них веревки. А вот и нет! Внимание, данное через душевный разговор, сидение на коленях, или общее занятие для души и ума, наоборот, только будет насыщать ребенка любовью и давать ему плацдарм для бОльшей самостоятельности.

Но бывают ситуации, когда ребенок требует внимания совсем не в подходящий момент – когда Вы говорите по телефону или лично, серьезный разговор и Вы не можете отвлечься. Тогда ребенка можно просто погладить, взять по возможности на колени, но продолжать свое дело. Потом, положив трубку, можно поблагодарить ребенка, что он дал Вам закончить разговор и вот теперь уделить ему внимание. Тогда голод по вам будет меньше, а доверие к вам больше. Ему тогда легче будет дождаться, когда вы в следующий раз освободитесь, не дергая каждую минуту. Ребенок научится брать внимание естественным образом.

3. Ребенок ведет себя плохо, не реагирует на слова взрослых, словно проверяя на прочность. Родителю уже хочется его подчинить любой ценой.

Когда ребенок проверяет нас на прочность своим плохим поведением, настойчиво стоя на своем, это говорит о том, что внимания ему уже катастрофически мало. Такую ситуацию надо «лечить» внимательным пересмотром всех отношений с ним, своих требований к нему. Надо вернуться к активному слушанию и «я-предложениям» (обязательно читайте Гиппенрейтер). Ваш ребенок заблудился. Ему плохо. И это плохо он решил сейчас выместить на этой маленькой ситуации.

Но ведь и саму ситуацию надо решать. Из нее тоже надо выйти. Прежде всего, мне помогало мое не-участие в соревновании кто-кого. Сын упрямился по поводу еды. Каждый завтрак был трагедией. Он не ел. Я заставляла есть. Я делала это потому что знала, что потом он будет плакать у каждого ларька и ныть всю дорогу до бассейна, а потом до дома. Я на своем гнева уже угрожала ему: не возьму в бассейн. Но он знал, что не пойти туда я не могу – у меня еще двое детей, которые давно подели и оделись. А оставить его одного дома я тоже не могу, он слишком мал. Мы играли с ним в словесный пинг-понг, который он порой заканчивал полной глухотой к моим словам. И вот я поняла, что я могу не участвовать в этом соревновании. В одно прекрасное утро я разрешила себе не реагировать на то, что он делает за столом. Я даже не стала после завтрака проверять его тарелку – специально не зашла на кухню, оделась и ушла со всеми детьми по нашим делам. Какое это было счастье! Я и сейчас не знаю, поел тогда мой Леша или нет.

Но бывают ситуации, когда таким не-участием не отделаешься. Тогда можно, не доходя до кипения, просто предложить ребенку выбор: или кушаем сейчас, или после бассейна дома. Выбирай. Как ты хочешь: сам почистить зубки или чтобы я тебе их почистила? Мы поедем к бабушке после катка или до? Когда ребенок начинает чувствовать, что это ОН решает, что делать, он уже не делит власть с вами, а спокойно принимает решение. Главное тут, чтобы сама мама давала ребенку те варианты, которые готова равно одинаково принять. Иногда даже возможен такой вариант: ты выйдешь сам из комнаты или тебя вывести? Поверьте, это лучше, чем эмоциональный скандал.

но все равно и в этой ситуации ключевое, чего хочет ребенок, это внимание! Поэтому стоит хорошо задумать и разработать список дел, которые можно делать вместе и которые нравятся обоим. Этот список будет «залечивать» детские колючки и не надо уже будет ребенку проверять своего родителя на прочность.

4. Ребенок специально делает на зло.

Кстати, такое бывает. А иногда он делает на зло не очень осознанно, но тем не менее делает. Обида на родителя может вернуться местью не обязательно в той же ситуации, а в другой: мама не одобряет компанию подростка и критикует за долгие прогулки, он в свою очередь забрасывает учебу. Это просто классика! Мама в сердцах высказалась дочери про ее внешний вид и умственные способности, дочь случайно разбила мамины духи, порвала бусы. Может, это и не осознанно. Но отсутствие раскаяния и понимания ситуации точно ведут к обиде на маму.

Тут важно остановиться самому, отдышаться и не играть в игру «око за око». Мы сами обидчивы и мстительны. Но пришло время менять это, чтобы в наших детях было больше прощения и милосердия. Пришло время научиться извиняться перед своими детьми и, когда все остыли, искать общие точки соприкосновения. Мы опять вернулись ко вниманию, которого не хватает нашим детям.

5. Все, что делает ребенок, никуда не годится, хоть не проси.

Мой сын порой так пылесосит квартиру, что лучше бы он этого не делал. Он всем видом показывает, что не умеет это делать. Младшая дочка порой так «устает», что войдя в квартиру, ложится на пол и не может ни куртки расстегнуть, ни шапки снять. В такие минуты добиться от них чего-либо невозможно. Да и не нужно. Если речь идет о моих просьбах, я просто не прошу ни о чем, делаю сама и внимательно смотрю – где и когда я пропустила их сигнал бедствия «мама, где ты? ты мне нужна!». Им не хватило внимания, и теперь они ведут себя так. Если речь идет не о просьбе, а о делах, которые необходимо делать (уроки, например). То я тогда сначала играю, потом уже напоминаю про уроки. Но не через 10 минут, а когда ребенок насытился по-настоящему. Кстати, бывают ситуации, когда все счастливы, а кушать нечего. Тогда варю рис. Режу огурец. Для себя поняла, что порой лучше не помыть посуду и не приготовить ужин, но насытить детей. Иначе через несколько дней меня будут ждать неприятные «сюрпризы».

6. Ребенок врет.

Мне всегда больно, когда мой ребенок врет. Я воспринимаю это очень болезненно. Моя мама мое вранье называла предательством, меня очень сильно ругали. Я считаю детское вранье большим грехом. Но так ли это?

Не так давно я поняла, что каждый имеет право на свою территорию, свою тайну. Мама же чаще всего знает до определенного взросления ребенка о нем практически все. Ему спрятаться некуда. Все у нас на виду. Мы и трусы грязные смотрим (и комментируем), и тетради, и листки в тетрадях. Хорошо, если не читаем смс. Не уверена, что мы готовы к такому прилюдному раздеванию, какому подвергаем своих детей.

Давайте не бояться вранья. Давайте не допытываться и не вытаскивать его наружу, а лечить его косвенно – вниманием, доверием, подбадриванием, поощрением, признанием права выбора.

* * *

В итоге, все ситуации, которые мне сейчас пришли в голову, так или иначе ведут нас к нам самим – к нашему отношению к детям, к нашей невнимательности, нечуткости, нашим ошибкам, которые мы методично повторяем день изо дня и еще злимся, что дела из рук вон плохо. Давайте не бояться применить фантазию, душу, ум для того, чтобы построить те отношения, которые мы хотим. Это самое важное в жизни!

Потом мой университетский друг здорово осадил меня фразой: «Хочешь принца, будь принцессой», развернув меня лицом к другому списку – а что Я могу сделать, чтобы мой любимый почувствовал, что я люблю его. Это сложный список и очень больной, он заставляет расстаться с родным эгоизмом, снять корону и пойти гладить рубашки, готовить вкусный ужин, понимать и прощать слабости. Это целый путь под названием «мое отношение к мужу».

А вот интересно, существует ли такой список (на сей раз, внимание!, не в голове) у ребенка? Что нужно нашим малышам и подросткам, чтобы им было тепло, комфортно с нами? И уж вряд ли там есть своевременно купленные мобильные телефоны и дорогие сапоги. Даже если ребенок и озвучивает такие – материальные претензии – на самом деле, потребность у него в другом.

Список таких потребностей есть в книге Джеральда Ньюмарка «Как воспитать эмоционально здоровых детей». Я давно не читаю по детской психологии и детскому воспитанию, свои тексты пишу исключительно из личного опыта. Но есть моменты, которые, правда, более чем достойны внимания и цитирования.

Я приведу список Ньюмарка, но дам свой комментарий, а Вы при желании прочтете его книгу. Хорошо?

1. Потребность в уважении. Оказывается, за своей бытовой жизнью мы частенько забываемся и позволяем себе в каких-то ситуациях грубое, неуважительное, высокомерное отношение к ребенку. Мы не только подаем ребенку плохой пример, но и унижаем его, подрывая его доверие нам, обижая его, делая ему больно. Ребенок прекрасно чувствует отношение к себе, он очень хочет ощутить, что мы уважительно и ласково, терпеливо и по-доброму относимся к нему. Даже если своим видом ребенок показывает, что ему все безразлично, на самом деле он просто отчаялся достучаться до нас. Он спрятался в раковину, он живет уже с заниженной самооценкой (его самооценка прежде всего зависит от нашей оценки), которая потом гордыней и обидчивостью будет сопровождать его всю жизнь. А проявить свое уважение к ребенку не так сложно: доброжелательные обращения, внимание к его интересам, эмоциональная сдержанность в острых ситуациях.

2. Потребность ощущать собственную значимость. Начинается эта потребность с «Нет, я» и «Я сам». Нет, я вызову лифт. Нет, я дам папе вилку. Я сам поведу собачку на прогулку. Потом она переходит в желание делать что-то для своей семьи, для себя самого. А мы часто окружаем детей ненужной опекой, вроде заботимся о них, чтобы они не порезались и не упали, а на самом деле сами себя пытаемся обезопасить от лишних сложностей. Мы не успеваем вовремя заметить, что наш ребенок растет и что-то уже может. Его действия, что-то новое, чему он научился, достойны внимания и похвалы. Наступает время, он готов и хочет делать что-то для своей семьи.

Месяц назад я оставила свою 4-летнюю дочь одну дома и побежала в магазин. Старшие были в школе, муж на работе. Я очень спешила, боялась, что она будет плакать. Надеялась, что поиграет с собачками. Но вернулась я только через час. Раньше Настя оставалась одна, но только с мультиком. Теперь она наотрез отказывается от мультфильмов. С одной стороны, я рада этому, но с другой, мне теперь сложно оставлять ее одну. И вот я вернулась. Настя выбежала ко мне с кухни и принесла миску салата. Лицо ее светилось и надо сказать, этот день я запомню на всю жизнь. Оказывается, пока меня не было, ребенок сам порезал салат! Утром у меня в холодильнике протекло мясо на овощи, я вытащила их и помыла, оставив на столе. Настя видела это. Когда я ушла, она придвинула один стул, чтобы достать доску, а другой – чтобы достать нож. Села на свое место за столом и начала резать овощи, как мы с ней это делаем  вместе почти каждый вечер. Все овощные «попки» ждали меня на столе аккуратной кучкой. Конечно, я очень хватила Настю. Мне внутри пришлось смириться с тем, что ребенок взял нож сам, без меня. Но из-за того, что мы это делали часто, я не запрещала ей помогать мне на кухне, Настя выбрала именно тот ножик, которой давала ей я – маленький и самый удобный. Хочу еще добавить, какое впечатление эта ситуация и моя реакция произвели на Настю. Она несколько дней напоминала мне об этом салате и спрашивала, мечтала ли я о ребенке, который будет мне резать салат. Я каждый раз благодарю ее за салат и говорю, что очень мечтала. Я вижу, как для нее важно, что она тогда смогла сделать мне такой большой приятный сюрприз. 

3. Потребность приятия. Очень важно отделить свои мечты, ожидания и требования к ребенку от того, какой он есть на самом деле. Другим словом, заметить его настоящего и полюбить таким, какой он есть без желания переделать. Как мы, зачастую душевные инвалиды, можем  заявлять себе самим, что знаем, КАК лучше. Да уж вряд ли!  Пока мы не поломали своего ребенка, надо остановиться и дать ему возможность познать мир таким образом, каким он чувствует. Тут, конечно, важно соблюсти грань между вседозволенностью и жестким вмешательством. Но мне кажется, нам пока далеко до вседозволенности. Родители, имеющие сложность с принятием ребенка, обладают такой властью над ним, что вседозволенность и не должна их пугать. Пока мы говорим только о наших реакциях на ребенка: о нашей чрезмерной эмоциональности, соседствующей с нашем желанием подавить любые эмоции в ребенке, о нашей критике, выходящей как из рога изобилия и соседствующей с угрозами и унижением, о нашем неумении хвалить, поддерживать и помогать. Решение этих трех моментов не приведут нас к вседозволенности, но научат слушать, видеть в ребенке личность, признавать за ним право на его интересы.

4. Потребность чувствовать связь со своей семьей. Это огромное искусство папы и мамы – сплачивать свою семью, задавать свои семейные традиции, иметь свои семейные интересы. Это не обязательно дорогие путешествия в другие страны. Это может быть мужской ужин по субботам – когда ужин готовят только мужчины. Это может быть забота о животных, которые живут в Вашей семье. Настольные игры, спорт, рисование, коллекционирование, выпечка, вышивание, что угодно (кстати, Ньюмарк в конце своей книги приводит длинный список того, что можно делать вместе – как раз для тех, кому не хватает фантазии). И нет ничего, на что можно сказать ребенку: «Ты еще маленький», «это не для тебя», «это только для мальчиков», «пожалуйста, не мешай». Помните книгу Ледлофф (кто не читал, обязательно прочтите, она есть в списке литературы на нашем сайте): ее поражало, что маленькие мальчики ходили со своими отцами на охоту. Они не убивали зверя, но несли лук или копье, помогали, выслеживая животное. С малолетства участвовали в жизни своего племени и девочки: помощь по дому, помощь с готовкой, помощь с малышами. Таким образом, с самого рождения эти дети вовлечены во взрослую жизнь, в настоящую жизнь. У них нет игрушек, просто их обязанности легче и доступнее, чем взрослые. А как живут наши городские дети? У них своя жизнь – детский сад, игрушки, потом школа, а у нас своя – работа, обязанности по дому. И они вечно мешают нам. Мы отделены от них. А зачем? Для чего? И кому это нужно? Если есть стены, которые нельзя сломать (взять ребенка к себе на работу), то пусть будут дела, которые можно делать вместе, чтобы чувствовать себя семьей, командой, единым целым.

5. Потребность в безопасности. Сюда относится не только важность того, чтобы родитель понял, принял и пожалел ребенку в трудную минуту, но и куда более глобальные моменты, например: стабильность в семье (во взаимоотношениях между родителями), обычные знаки внимания, одобрения, любви (улыбки, сидение на коленках, поцелуи, объятия), семейные традиции (поход в цирк на новый год, празднование половинок дней рождения, ежемесячный пирог с яблоками), дисциплина (семейные правила, которые соблюдают все члены семьи, отсутствие наказания, но наличие обсуждения и дружеской поддержки, самодисциплина, которая произрастает из всего  этого подхода к ребенку).

Вот, пожалуй, что такое любовь. А вовсе не вседозволенность и постоянные муси-пуси. Вот что такое жить без родительской власти. Вот, пожалуй, то, к чему я иду сама.

Тут есть несколько путей, по которым можно пойти. Вариант продолжать гнуть свою линию мы рассматривать не будем. Пойдем самым сложным путем: посмотрим, насколько мы сами хорошо слышим своих детей. Например, когда они выбирают себе подарки, одежду, рюкзак в школу, друзей, кружок, институт. Часто тут оказывается большое поле для внутренней работы.

Еще можно посмотреть, почему мы встречаем детское несогласие или непослушание обидой. Так делали наши родители? Мы жалеем себя? Хотим сказать, что в наше время все было иначе, мы бережнее относились к игрушкам, ели меньше конфет? А зачем нам это говорить своим детям? Сравниваем себя с ними? Их детство легче? Они менее благодарные? Хотим ли мы, чтобы наши родители рассказали нам о послевоенном дефиците и отсутствие игрушек? А бабушки о предвоенном голоде и военном ужасе? Мы продолжаем участвовать в ревностно-обидных разговорах у кого было легче-сложнее? Для чего?

Мы устаем. Мы выкладываемся. Но ведь так делают родители всегда из поколения в поколение. Нам хочется жалости и тепла. Мы хотим этого порой от 6-летних детей. Или 8-летних. Понимаем ли мы, что мы шокируем их нашей слабостью, эмоциями и требованиями непонятными им? Понимаем ли мы, что наши обиды на детей душат и нашу любовь к ним, и их любовь к нам, ведь обиды только отталкивают нас друг о друга.

Если эта проблема присутствует, очень важно искать внутри себя возможности от обид уходить. Прощать. Учиться не обижаться. Воспринимать проще. Не домысливать лишнего. Не искать подводных камней. Показывать другой пример. Терпеливо наблюдать. Любить. Как мы хотели этого в детстве! Помните, когда ободранный идешь домой с двойкой в дневнике, и так хочется, чтобы мама пожалела. А что мама?… Ну, тут у каждого своя мама. Все по-разному было. Но у наших-то детей – совершенно конкретная мама. Только нам решать, как она будет реагировать.

История из жизни: моя сестренка рассказала мне, что как-то ее грудной сынишка сосал кулачок, а она любовалась им со стороны. Вдруг он заметил маму и неожиданно вытащил кулачок изо рта и протянул его ей. Она поняла, что он явно хотел поделиться с ней своей вкусняшкой. А ведь малышу еще не было тогда трех месяцев! Вот она – любовь изнутри, помноженная на любовь снаружи.

К сожалению, многим взрослым сложно принять естественность любви ребенка к себе. Мы очень боимся эгоизма, стараемся привить ребенку заботу и любовь к другим, а не к себе. Так постепенно под общественным и семейным натиском ребенок лишается этой абсолютной любви к себе. Он уже знает, что такое вина, что такое наказание, плохой поступок, он уже почувствовал на себе сравнение с другими. Так он начинает свой путь страдания, путь поиска смысла жизни (хотя еще пару лет назад он был для него очевиден), ценностей, в конечном счете – себя.

Он становится, как мы, – несчастливым. Может быть, даже несчастным. Но и тут он (уже взрослый) имеет возможность вернуться в свой внутренний рай осознанно, приняв себя, полюбив себя и начав нести ответственность за себя. (Пока человек не начнет нести ответственность за свои поступки, он не станет личностью. Но принять ответственность можно только при огромной любви к себе. Если любишь себя, то ответственность приносит радость. В противном случае хочешь переложить ее на кого-нибудь другого. А ведь это потеря себя, порабощение себя.) Это целый круг, во многом бессмысленный, а главное – зачастую жестокий. Нужен ли он в таком виде нашим детям?

Мы боимся эгоизма, но часто ли мы видим его? И кто страдает им – любимый или недолюбленный? И опять – про любовь – часто пишут на сайт, мол, Вы призываете баловать. Нет! Я призываю видеть и уважать личность, беречь ее от стресса, развивать ее, давать ей почву для роста, воспитывать ее своим примером. Это не то же самое, что засыпать ребенка конфетами, платьями и игрушками. Внутренний рай ребенка никогда не требует ни капиталовложений, ни ярких развлечений. Для его сохранности будет достаточно только теплых маминых глаз. Добрый, теплый взгляд мамы – в любую минуту – гарантия того, что любовь ребенка быстро переполнит его, и он радостно начнет делиться ею с близкими. Любовь к себе не имеет ничего общего с голодным эгоизмом. Такой очевидный и совсем не очевидный факт.

В связи с тем, что мои отношения с детьми очень сильно изменились за их пока еще короткую жизнь, я имела возможность не только на чужих детях, но и на своих наблюдать, как их успехи в интеллектуальном развитии зависят от наших с ними отношений. Чем в большей любви и в большем понимании живет ребенок, тем быстрее и ярче разгорается в нем абсолютно естественная потребность познавать мир во всех его самых разных проявлениях. Меня поражало, как упрямство, ревность и обиды повсюду сопровождают в ребенке его тупость и нежелание учиться, а потом – словно по щелчку – едва маме удалось разобраться в себе и перестроиться на иную волну отношения к ребенку, отступают не только обиды, упрямство и, как казалось ранее, безостановочная ревность, но и его голова начинает легче и спокойнее соображать, решать более сложные задачи (речь не только о математике), а главное, глаза наливаются интересом к предмету.

Надо сказать честно, многие сегодняшние учителя при всей их квалификации не страдают глубокой любовью к детям. Они обучают детей методологически верно, но не заронив в их души ни крупицы любви. Получается, что в классе идет общение мозга с мозгом. Душа не задействуется. У ребенка его первый искренний порыв быстро гаснет из-за душевного разочарования. Сухие цифры на голом интеллекте можно методично и намного быстрее учить в куда более осознанном возрасте. В 6-10 лет тут крайне важен подход. Помните своих учителей в школе? Чьи предметы учились с большим энтузиазмом? Конечно, тех учителей, у кого горели глаза и кто любил свой класс!

Еще очень важный момент: отношение к ребенку дома. Вот он вырос и пошел в школу. Сначала мама внимательно следила за его успехами. За неудачи не ругала, все понимала, помогала. Но очень быстро она вышла на работу, стала сильно уставать к вечеру, и постепенно сползла на сухое, чисто «техническое» общение: что в школе? уроки сделал? Какие оценки? В любой деятельности ребенка, в учебе, спорте или творчестве, как только интерес родителя сходит исключительно к результату, сразу наступает сбой – причем даже у того ребенка, который до этого успел зарекомендовать себя своими талантами и трудолюбием. Получается, ему не от куда черпать новые силы для труда… Я это проходила и в конном спорте с обоими старшими детьми, и в чтении с обоими детьми, и в математике с дочкой, и в общем интеллектуальном развитии сына. Надо сказать что резкий интеллектуальный скачок дочери пришелся на момент удивительной душевной близости между нами! Подтверждение моего опыта я видела много раз на других детях в других семьях.

При этом, каждый раз, как только я начинаю замечать, что у кого-то из детей ухудшаются результаты или наступает некая притупленность восприятия (даже прочитанного), или угасает интерес, я каждый раз делаю одно и тоже: беру на руки, целую, покупаю мороженое, иду на карусели, играю в пиратов и кораблекрушение, крашу всем ногти, а главное – много-много обнимаю их. А когда через пару дней интерес к учебе возникает сам, естественно и еще больше, чем раньше, я не забываю их хвалить и за разводы краски на обоях (это же удивительный авторский декор квартиры!), и за сухие макароны под ногами, а в случае самых страшных проделок грожу всех срочно подвесить за хвосты под люстрой, потому что тогда они точно знают, что хоть и перешли все грани разумного, я их очень люблю!

Дорогие родители, хотите раскрыть таланты своих детей и чтобы они учились не на тупом зазубривании и безумном напряжении памяти, соединяя в мозгу разрозненные знания, а имели гибкий мозг, готовый к самым неожиданным решениям, огромный интерес и уникальную трудоспособность? От вас требуется совсем немного! Это всего лишь абсолютное принятие ребенка, любовь к нему и Ваша общая душевная гармония! Ни учебники, ни учителя, ни школы не имеют к этому процессу никакого прямого отношения, только косвенное.

Вы только попробуйте понаблюдать: эмоциональный человек свое негативное расплескивает на остальных, не осознавая насколько это … даже неприлично. Человек, который уважает себя, никогда этого не сделает. Настоящее уважение не будет человека сдерживать, оно просто не даст почвы для эмоций. Всегда найдутся достойные слова, чтобы ими выразить свое отношение к ситуации.

Конечно, тут много подводных камней. Если идет речь о родителях и их детях, то уважение к себе должно сочетаться с любовью к ребенку, должно строиться на критическом взгляде на себя самого и на толерантности к другому. Если нет любви, то и уважение не поможет – слова будут жестокими, вычеканивающими презрение к малышу, а в лучшем случае, его поступку. Уважение имеет тенденцию перерастать в слепое уважение к себе, безосновательное, себялюбивое, становиться напыщенным, что, конечно, со стороны сильно ощущается взрослыми и детьми. Также уважение может начать требовать обратного уважения (я уважаю себя, значит, я уважаемый человек, значит, и ты меня уважай – стой спокойно и слушай, как надо себя вести и как ты был не прав). Именно эти подводные камни заставили меня отказаться от него несколько лет назад.

Но если знать об этом, контролировать себя и стараться жить осознанно, уважение может стать не ловушкой, а помощником. Именно о таком уважении и его возможностях, я хочу рассказать. Оно произрастает изнутри и тянет тебя вверх. Оно не позволяет расплескиваться, опускаться, и те высокие качества, которые в нем зарождаются – и моральные ценности, и долг, и патриотизм, и уважение к другим людям, – тоже потом становятся помощниками, а не ловушками, потому что взросли на естественной почве, а не на гордыне и высокомерии.

Я очень много наблюдаю за тем, как одна и та же ошибка осложняет человеческую жизнь. Эта ошибка заключается в том, что родители при воспитании много внимания уделяют внешнему проявлению внутренних качеств ребенка. Именно внешнему. Мы все знаем, как важно чувство долга, как хорошо быть честным, как приятно общаться с человеком ласковым и чутким, вот мы и начинаем искусственно взращивать эти качества в детях – говорим им о них, говорим еще, напоминаем, ругаем, расстраиваемся из-за их отсутствия. Мы совсем не видим, какие страшные последствия имеет такая ошибка. Ребенок гонится за внешним соответствием, а внутри растет обида, зависть, гордыня, ревность, способность на подлость и даже предательство.

Что же нужно было делать родителю? Ответ удивителен! Заниматься собой. Следить за собой. Заботиться о том, чтобы у ребенка был пример для подражания перед глазами. Причем пример воистину такой, а не только внешне, на людях. Дети, вырастая, в духовном развитии стартуют с той планочки, до которой их родители смогли подняться, т.е. поднять себя и своих детей-подростков. Конечно, оба поколения чувствуют разницу между собой. Так было у наших бабушек и их родителей. У наших родителей и бабушек. У нас и родителей. Так будет и у наших детей с нами.

И согласитесь, как мелочно и некрасиво выглядят те, кто стоит ниже, но требует и уважения, и внимания, и любви. Оба поколения переполняются скрытой неприязнью, осуждением, обидой. Как тут найти общий язык?

Я сегодня чувствую так: если у родителей было уважение к детям, пока те росли и учились, если сами родители уважали себя и активно познавали Жизнь и старались быть прилежными Ее учениками, то когда дети примут от нас эту эстафетную палочку, у них будет не боль за то, что мы мало что им дали, а гордость и уважение к нам. Ведь многие из нас и не знают, как важно ощущать себя частью не просто семьи, но и своего рода: каждый предок шел свой путь и прокладывал тропку для своих потомков. Если они где-то не дотянули, сегодня мы не дотягиваем. Если мы буксуем, тяжело нашим детям. Если мы берем на себя осознанное стремление закрыть те дыры, которые накопились, и уверенно идем свой путь, как бы он ни был тернист, наши дети вырываются вперед. Это не значит, что их не будут искушать на их жизненном пути, а их уроки будут легче. Напротив, они поднимутся на те вершины науки Жизни, где мы и не бывали-то никогда. Но близость между поколениями все равно сохранится! Это произойдет благодаря крепкой связке, в которой отсутствие любого звена будет негативно сказываться на отношениях. А звенья я для себя сегодня вижу следующие: прежде всего, родительское уважение к себе самому (еще до рождения ребенка), потом родительская безусловная любовь, детская ответная любовь, детское самоуважение и уже потом глубокое взаимное уважение.

На эту тему приходит очень много писем. Моя собственная жизнь тоже пестрит подобными ситуациями. Я напишу, к каким выводам прихожу сама по мере того, как мои дети растут и воспитывают меня.

У нас с мужем трое детей: Маше 7 лет, Леше 6 лет, Насте скоро будет 4 года. За это время разбито и разлито было приличное количество всего!

Сначала посмотрим на то, что произошло случайно – на такие ситуации реагирую лаской, пониманием и проявлением внимания к ребенку. Признаюсь, я раньше совершала очень большую ошибку – за случайность ругала словно за специально сотворенное зло. Ругала на будущее, чтобы ребенок запомнил и усвоил. Если могло что-то сломаться, взорваться, лопнуть, если ребенок сам мог попасть под машину (едущую со скоростью 100 км в час по дворовой территории), то я ругала так, словно это уже произошло. Словно уже от горящей свечки лопнул стакан, уже разлился горячий чай и обжог коленку Маше, а стекло взяла Настя и порезала руку – и Леша словно уже в этом повинен, едва придвинув свечку на обеденном столе к стакану чая, и должен отвечать по всей строгости уголовного кодекса! Если Вам смешно это читать, я очень рада! Вы хорошая мама (хороший папа), и Ваше чувство юмора обязательно поможет Вам в трудную минуту. Я сама готова смеяться с Вами, если бы только слезы не стояли в глазах и я не помнила бы себя саму на этом месте и не видела бы практически ежедневно таких мамочек, которые, как спичка вспыхивают, едва ребенок толкнул, упал сам, сжал в руке елочный шар или зефирину. Как я сегодня реагирую на такие вещи? Максимально коротко комментирую, а то и просто обнимаю ребенка, давая ему время самому сформулировать, что он почувствовал или понял. Целую и живу дальше.

Теперь рассмотрим специальное хулиганство. Ребенок специально сломал. Специально выдавил все тюбики с краской. Специально разорвал. Не хочет понимать, соображать, думать. Что делать родителю? Прежде всего, заранее внушить себе, что Ваш ребенок хороший! Честно скажу, мой сын шкодил настолько часто, что я жила в страхе, что он плохой. И никак не могла вырваться из этого страха. Пока не стала внушать себе, что, во-первых, он хороший, а во-вторых, даже если сейчас это не так, то с моей любовью, с моим вниманием, с моими изменениями, он таким обязательно станет! Поэтому Леша хороший и быть иначе не может. Родители, для которых такое понимание естественно, не часто заглядывают на мой сайт. Чаще приходят те, кто в глубине души сомневается. Потому что именно какой-то «плохостью» мы чаще всего объясняем все проделки, бесполезность просьб и объяснений, вранье и повторные проделки детей.

Но внимательное рассмотрение деталей, наблюдение за ребенком в других ситуациях, разговор с ним, если он уже может как-то комментировать свои поступки, показывают, что не из плохости дети рвут и ломают, а чаще всего из любопытства, что будет. Когда они хулиганят, они не понимают, что это действие – хулиганство – то самое, из-за которого плачет мама и за которое ругает папа. Они просто берут в руки то, что интересно. Просто мажут. Просто вываливают в воду одежду из шкафа и смотрят, как она мокнет. Просто поливают книги из лейки (Машеньке было 2 годика, она вылила на паркет 15 литров воды – вода стояла для цветов -  и положила в лужу книги из своего шкафа, пока я разбирала в другой комнате вещи – мы только переехали на новую квартиру). Они не способны в эту минуту совершить в мозгу второе действие и осознать последствия этого поступка. Рука уже вырезает из собрания сочинений красивые картинки, язык через плечо от восторга и понимание, что каждый том стоит 3 000 рублей – в голову 5-6 летнего ребенка не приходит!

Почему чаще шкодят мальчишки? Потому что девчонки быстрее и лучше понимают.

Вчера мой сын сломал окно в теплице у дедушки (мы были в деревне на выходных) и рассыпал 5 кг семян цветов – высыпал их из теплицы в сугроб! Чинить окно теперь целая история. Семена достаточно дорогие, были куплены к весне на посадку для последующей продажи цветов. Понятно, что теперь их съедят птицы, когда растает снег. Леша никому об этом не рассказал. Проделки заметил дедушка, вернувшись с работы. Как реагировать? Что делать?

Что я могу сегодня сказать? Одно дело для ребенка ответить на вопрос: «хорошо ли ломать окно?»- «нет, плохо», «Можно ли рассыпать семена?» – «Нет, нельзя», а другое дело, когда он гуляет один без взрослых, осознать, что стучание кулаком по окну может привести к тому, что оно вывалится из рамы и будет сломано, разбито, потребует ремонта, причем срочного, потому что на улице мороз, а в теплице – цветы; а что маленькие штучки-травинки в пакете – это семена, а не просто мусор, который дедушка забыл выбросить.

О чем думал мой сын? Он хотел открыть окно (никак не сломать его). Он хотел посмотреть, что в пакете. Он увлекся и открыл много пакетов (очень-очень много). Чтобы посмотреть, что внутри, он высыпал содержимое на снег в то самое окно. Оно проваливалось в сугроб, и он продолжил упражнение заново. Увлекся. Опомнился, когда пакеты закончились. Мельком осознал, что сделал что-то не хорошее. Но дойдя до дома, почувствовав запах блинчиков и узнав, что папа включает мультик, а мама напекла блины, радостно разделся и мгновенно забыл о своем поступке. Слова дедушки через несколько часов оглушили его не меньше, чем нас с мужем.

Сегодня, наблюдая за детьми, своими и чужими, я вижу, что 99% их проказ – это не хулиганство. Ругать в такой ситуации не следует, следует коротко объяснить, обнять и подбодрить (ребенок может очень расстроиться осознав после разговора, что он сделал). Если малыш уже большой, то его можно привлечь (не в качестве наказания – нив коем случае! – а именно в качестве доверия ему) к уборке или ремонту того, что было сломано.

Пожалуйста, делитесь своими историями, своим мнением! Жду Ваших комментариев!

Я тоже долгое время жила именно в такой системе координат. Но постепенно мне пришлось заметить, что то, что я не люблю в поведении своих детей, я хочу самым категоричным образом в них искоренить, сломать, исправить. Мне пришлось заметить, что то, что я так не любила в своем детстве, я делаю сейчас в своей семье. И мои дети реагируют также – прячутся, не идут на контакт, учатся врать, хотят всячески избежать выяснения отношений.

У меня есть подруга. Она в какой-то период частенько рассказывала мне про свои отношения с родителями в детстве. Все воспоминания сводились к тому, что все в детстве было ужасно. На мою просьбу привести хоть один пример какого-нибудь «ужаса», она рассказала мне про то, что мама заставляла ее зимой надевать колючие шерстяные колготки. Девочка плакала, пыталась объяснить, но ее мама стояла на своем.

- Это был Освенцим! – воскликнула подруга мне в телефон.

Прекрасно помню свою реакцию на эту ситуацию: недоумение. Какой тут Освенцим? В нашем детстве всех так одевали. И меня тоже. И тоже кололось всё и чесалось. Какой тут может быть Освенцим? Зима, мороз, надо уберечь ребенка, чтобы не замерз. Многие родители часто были куда более суровы, но дети продолжают считать, что у них была хорошая мама и счастливое детство. Разве это ужас?

И тогда подруга сказала мне: «Не важно, что делала мама. Важно, что чувствовал ребенок. Для меня эти колючие колготки – Освенцим».

К этой истории я мысленно возвращалась много раз. Она словно не давала мне покоя. Такое часто бывает: когда что-то цепляет, ты продолжаешь искать внутри себя понимание ситуации и находишь его в себе самом, в своем обычном бытовом дне. В тот период я сама часто пренебрегала чувствами своего ребенка, регулярно повышала голос, а моя жесткость в воспитании граничила с жестокостью, частенько переходя эту грань. Я видела в себе тогда только один недостаток – что я позволяю себе поднять руку на ребенка. Но в остальном я считала себя хорошей мамой и больше смотрела на недостатки своих детей. При этом я помнила свои детские обиды и своих родителей воспринимала в отрыве от себя самой, не видя, что я пошла дальше и сама стала хуже.

Я хорошо помню день, когда я неожиданно спросила себя: «А я не ломаю своих детей?» И ужаснулась волне холода, прокатившей по моей спине. Ломаю, еще как! Но целая пропасть лежала между этим уверенным ответом и конкретным пониманием: где и как это происходит в моей семье?  Что такое насилие над ребенком?

 Конечно, прежде всего, это битье. Тут многие со мной согласятся. Избивать детей нельзя – скажет практически каждый и также думала я. Хотя шлепок по попе – продолжал быть нормой для моей семьи, атрибут воспитания ребенка, когда он не понимал слов. Получается, что в своем рассуждении я проводила грань между битьем и шлепком, одобряя последний, как экстренную меру воздействия, и не видя, что это одно и то же!

Такое присутствует во многих семьях. Уставшая мама или уставший папа и провинившийся ребенок встречаются, и все будет зачастую так, как это допустит сам родитель. Никто же не знает, что происходит за стенами нашего дома, как потом переживает ребенок, что испытывает внутри себя взрослый. Наше отношение к ребенку формирует допустимое поведение по отношению к нему.

Крик, оскорбления, запугивания, угрозы – все это тоже ежедневные реалии современного ребенка, которыми часто пользовалась я. Как объяснить, если ребенок не понимает? А тут хоть и жестко, но он точно больше так не поступит. Уже позже осознаешь, что тот стресс, который ребенок испытывает при таком отношении к себе взрослого, – совершенно такой же, как при физическом или сексуальном насилии. И называется такое отношение не как иначе, как эмоциональное насилие.

Понимаем ли мы, родители, что чувствует наш ребенок, когда мы говорим ему:

«Ешь быстрее, а то придет Баба-Яга и заберет тебя.»
«Если ты будешь тащить всякую дрянь в рот, у тебя в животе заведутся червяки.»
«Хватит трогать пиписку – отвалится.»
«Если еще раз пописаешь мимо, я ….» (лучше не знать, что может тут сказать мама)?

Все такие слова воспринимаются ребенком на полном серьезе. У него нет чувства юмора (если говорить о малыше), и он долго еще не будет понимать нашей иронии. Зато он считывает наше настроение (боевое и мстительное) и уже знает, что его не любят. Ведь это самый простой и доступный для ребенка вывод.  Эмоциональное насилие (крик, угрозы, оскорбления) в чем-то страшнее физического, потому что очень не скоро ребенок поймет, что именно происходило с ним в детстве, что именно хотела сказать его мама. Его внутренние ощущения еще долго не будут совпадать с его пониманием, принося сильнейшую дисгармонию.

Но насилие бывает и другим.

Насилую ли я своего ребенка, когда заставляю его в 4 года одного собирать игрушки? Ежедневно наблюдая за своими детьми, я сегодня уверенно отвечу: «Да, насилую». Потому что такая работа для такого возраста – очень тяжела, и ребенку эмоционально трудно одному выполнить ее. Но практически все родители заставляют ребенка  уже с самого маленького возраста собирать игрушки. «Потому что он должен приучаться делать это сам!». И я делала также в страхе, что иначе ребенок будет ленив и неряшлив.

Насилую ли я своего ребенка, когда, не замечая его эмоций, переживаний и желаний, спокойно без крика говорю, как надо поступить в той или иной ситуации? Да, насилую.

Я приведу знакомый каждой маме пример. Ребенок катает машинку в песочнице. К нему подходит другой малыш. Тоже хочет эту машинку. Наш ребенок не хочет отдавать, тот настаивает. Появляются первые слезы. Мы вмешиваемся и часто произносим следующий текст: «Ну, чего ты плачешь? Поделился бы машинкой, мальчик тоже хочет поиграть, он бы тебе вернул. Можно пока в его лопатку поиграть. Жадничать не хорошо.»

Таких ситуаций в жизни наших детей очень много: за завтраком, когда каша не та, после завтрака, когда колготки не те, на прогулке, в детском саду, во время игры – сплошь и рядом наши дети, как и мы сами, радуются, злятся, интересуются, хотят или не хотят, а мы невнимательно относимся к их чувствам, навязывая сверху правильное шаблонное поведение. Когда я стала задумываться над этим, но по неумению реагировать иначе, продолжала вести себя также, я стала видеть по своим детям, что такое отношение приносит им очень много переживаний и боли. Вначале ребенку больно и плохо от того, что его не понимают. Но постепенно ребенок «прогибается» под родителя, сам начинает так себя вести. Когда наступает подростковый возраст, мы часто жалуемся, что дети бывают грубы и бесчувственны в наш адрес. Но мы не осознаем, к сожалению, что такое отношение подростка – это точно такое же пренебрежение чувствами другого человека, которое мы демонстрировали все детство нашего ребенка. Наше отношение вернулось к нам, минуя наше воспитание и долгие правильные разговоры.

Получается, что ребенок, живший в насилии (под этим словом я понимаю сейчас жесткие родительские рамки воспитания, правила, пренебрежение детскими чувствами, а также эмоциональное и физическое насилие), сам против своего желания становится таким же, как и мы, насильником. Он впитывает наши ценности, стереотипы и поведение. Мы часто жалуемся, что дети не такие, как мы, при этом, как раз именно схожесть с нами зачастую так не нравится нам.

Главное, что дети понесут весь этот детский багаж (точнее – недетский багаж из детства)  – несдержанность, жесткость, эмоциональность, невнимательность к людям, безусловную уверенность в своей правоте – в свою взрослую жизнь. И им будет трудно, даже при осознанном желании, меняться, потому что иного отношения они не видели. Они пойдут по жизни практически в полутьме, наощупь, потому что насилие порождает насилие, а никак не заботу и чуткость.

Почему для нас так важно, чтобы нас уважали наши дети? Такое внушаемое, заранее желаемое родителем, не естественное уважение ребенка к взрослому вызвано родительским страхом, что ребенок будет относиться к нему не столь правильно, не столь почтительно, другим словом не так хорошо, как родитель того бы хотел.

Мы хотим, чтобы наши просьбы (часто граничащие с претензией) встречались ребенком не отказом или хамством, а  покорным послушанием или хотя бы уважительным согласием. Чтобы наше ДА или НЕТ принимать безоговорочно, наши интересы (маме надо поработать, потому посиди тихо; папа устал, спит, не шуми) были не зыблемы в глазах ребенка и явно имели приоритет над его собственным интересом (желанием идти гулять, прыгать, шуметь, смеяться).

Мы хотим иметь возможность контролировать любую ситуацию, достаточно жестко принять решение, выгодное нашей политике, перешагнув через интерес ребенка, – все это делается часто с миотивацией «я знаю лучше, что тебе нужно», «идти на поводу у желаний ребенка нельзя, а то вырастит разгильдяем».

Получается, что наше внушаемое детям уважение к нам – очередная попытка родителя распространить свою власть над ребенком, показать ему, что его интересы не столь приоритетны, его помыслы не столь чисты, его желания не столь правильны, его природа априори не столь хороша. У нас явно нет доверия этой личности, а главное = мы не считаем ребенка полноценной личностью, лишь какой-то недоделанной личностью, пока он не закончит вуз с красным дипломом и не заработает на свой первый автомобиль.

Как было бы прекрасно перевернуть всю эту картину с головы на ноги. Куда меньше было бы родительской боли и страхов, детских переживаний и обид на родителей, взаимных упреков и недоверия, если бы родитель ПОМНИЛ свое детство. Свои широкораскрытые глаза навстречу миру! Свои вылазки на чердак сарая посмотреть птичье гнездо (а не потому что он не уважает дедушку и хочет проломить крышу, – как его потом убеждала бабушка). Свои посиделки под столом, накрывшись с свежевыглаженной простыней с фонариком. Это не неуважение к маме, это просто игра в волшебный мир…

Как нам больно в детстве, что нас не понимают. Как часто не хватало нам слов и мужества сказать самым близким людям то, что мы думаем на самом деле. Как легко мы потом сами встаем в ряды взрослых и обрушиваем на своих детей свой взрослый мир, полный предрассудков, глупости, недоверия, граничащий с жестокостью по отношению к своим детям с широкораскрытыми глазами.

Первый вопрос, который должен заботить нас, – это уважаем ли МЫ своего ребенка, когда говорим ему то-то, делаем то-то? Уверены ли мы, что мы сохраняем его природную красоту и естественные реакции или учим врать, изворачиваться, хитрить? Не создаем ли мы на Земле самое страшное, что только можно придумать, – мясорубку для детей? Похожа ли жизнь наших детей на … рай?

А второй вопрос, тоже не маловажный, это – уважаем ли мы СЕБЯ САМИХ? Ребенок напроказничал. Это не бывает со зла. Это от интереса, неугомонности, отсутствия осознанности. Очевидно, в 15 лет он не будет выдавливать тюбики с краской на стол, а когда ему будет 25, это сделает его собственный ребенок. Но вот сейчас ему пять, и он перемазался с ног до головы и счастлив. Очень сложно порадоваться за него! Внутри все скукоживается (а может, стоит выдохнуть и улыбнуться?), мысли в голове уводят нас от главного – любви к ребенку и радости за него. Мы сразу вспоминаем, что краска стоит денег, что он не спросил разрешения, а больше всего нас напрягает то, что сейчас нужно его мыть, мыть стол, пол, отмывать игрушки. И вот уже приходит на ум: «Ты что – издеваешься? Я дала тебе краски зачем? Чтобы ты рисовал или уделался весь?» Да, ребенок нас явно не уважает, раз перепачкался. А мы уважаем себя самих, когда так реагируем? Мы уважаем его? Или его чувства нам не нужны? Ведь он и не думал о нас, он просто познавал мир – тюбики с краской. Познавал как мог. Мазал туда, что оказалось под рукой. Радовался, потому что получалось! А мы взяли и раздули ситуацию до УВАЖЕНИЯ! Есть ли у нас, взрослых, понимание этой ситуации или мы сами, как дети малые, ищем повод обидеться (прежде всего на то, что ситуация вышла из-под контроля) и болезненно подчиняем ребенка своей воле?

Но уважение к родителям – это не фантом, а реальность. Это не плохо, а прекрасно. И есть люди, которые уважают своих родителей. Такое уважание родилось само на нашей любви к ним, на их любви к нам, на нашем уже взрослом и осознанном взгляде на наше детство и наше восхищение житейской мудростью наших родителей. Такое уважение пришло после любви, когда мы уже стали понимать многие вещи, стали испытывать не только детскую любовь и привязанность, но и благодарность. Это уважение родилось естественно, ни мы, ни родители не взращивали его, не думали о нем. Оно однажды родилось и принесло новый виток сближения с самими родными нашему сердцу людьми.

Мы слышали массу историй о том, как у прекрасных родителей вырастали оболтусы и грубияны. И мы боимся, что это случится с нами. Мы не доверяем ни себе, ни своему ребенку. Не понимаем природы отношений с детьми, детского восприятия, родительского влияния.

И эти страхи заставляют нас вступать в гонку по дрессировке своего ребенка, влияния на него через внешнее: пусть много читает – это правильно, пусть моет пол – будет аккуратным, пусть занимается спортом – не будет шляться по улицам и пить пиво. Мы читаем лекции о вреде телевизора, о плохих компаниях, о развязанных девочках и грубых мальчиках, курении, алкоголе и наркотиках. Как Вы думаете, у нас получится воспитать хорошего ребенка, которым мы могли бы гордиться, которого любили бы учителя и которым бы умилялись все бабушки в трамвае?

Боюсь, что нет. И, боюсь, мы заранее это чувствуем.

Этот путь суеты и страха никак не похож на путь любви и доверия своему ребенку, признания в нем личности и взаимно радостного общения. Ребенок никак не может быть компьютером, который мы пытаемся запрограммировать на какой-то конкретный, выбранный нами, образ жизни. Ребенок живой. И самое первое, что он впитывает, это то, что он видит. Он может понимать много всего, что ему внушается, но жить он будет, копируя то, что видел все детство.  Если мы с раздражением на него учим уступать и не ругаться с младшим братом, он не сможет этому научиться. Зато научится лицемерить, врать, маскировать внутреннее за внешним.

Чтобы вырастить хорошего человека, нужно самому быть хорошим человеком. А воспитание само по себе совершенно бесполезное упражнение. Оно порождает страх несоответствия, завышенное чувство долга, которое порой подавляет внутренние ощущения, зависимость от мнения родителей, а также является причиной агрессивного и болезненного подросткового возраста, когда ребенок, наконец, берет свою подавляемую ранее свободу.

Дорогие родители, давайте просто жить, быть такими, какие мы есть. Меняться в лучшую сторону, а не стараться внешне казаться другими. Любить своих детей за то, что они есть. Радоваться жизни и в каждой ситуации оставаться человеком. Тогда наши дети будут лучше нас и дадут своим детям лучшую основу, чем мы.