При этом, зачастую выплески происходят на детях, хотя умом взрослый понимает, что раздражен по другой причине. Тогда ребенок становится для взрослого громоотводом. В естественной ситуации человеку никакой громоотвод не нужен: положительные эмоции в течение дня, добрые дела, душевная близость с друзьями и родными, душевная и физическая близость с супругом, а также спорт помогают справиться с негативом. Особенно эффективно это происходит, если человек ведет душевную работу: за свои ошибки раскаивается, за чужие прощает.

Если же этого не происходит, то негатив накапливается, превращается в стресс, а уж он в свою очередь требует выхода через громоотвод.

Тут нужно два момента очень внимательно посмотреть внутри себя: осознать свое сегодняшнее отношение к обстоятельствам вокруг себя и изменить его (возможно, после этого изменятся и сами обстоятельства). А также пересмотреть и перепрочувствовать свои отношения с ребенком. Их нужно «освежить» осознанным теплом, заботой, общими интересами и занятиями (речь идет не о развивающих занятиях, а о чем-то, что ребенок и взрослый регулярно делают вместе и с удовольствием). Потом помогает контроль над собой и когда уже он входит в привычку, проблему можно считать решенной.

Но бывает, что причиной стресса становится поведение ребенка. Тут ребенок играет роль не громоотвода, а постоянного раздражителя. Дело в том, что родитель склонен накапливать обиды на ребенка (на эту тему есть отдельная статья на сайте). Даже очень любимого ребенка. Вот пример: сын ударяет дочку. Если родитель находится в хорошем настроении и у него есть силы (душевные и физические), то он искренне и спокойно просит сына так больше не делать, коротко говорит, что сестренке больно. Идеально, если мальчик понял, сам захотел пожалеть сестренку, ситуация закончена, а родитель доволен тем, что получилось оказаться с сыном на одной волне. Менее благоприятный вариант: мальчик слушает родителя, ковыряет в носу, строит рожу, словом, отвлекается от слов взрослого и не имеет никакого раскаяния. Если силы (душевные и физические) еще есть, родитель может продолжить разговор и добиться от сына попытки осознать происшедшее. Может переключить разговор и себе самому сказать, что придет время, он будет понимать, это не страшно. Если силы кончились, то дело может дойти и до подзатыльника (или окрика, другого наказания, родительского разочарования, обиды на ребенка). Что происходит в этот момент? Родительская любовь к сыну пачкается обидой. Такие обиды и обидки имеют тенденцию накапливаться. На практике, если уж поймал хоть одну, остальные полезут на свет и «помогут» взрослому не только дать по попе, но и потерять раскаяние за содеянное. Если же изначально у взрослого не было сил, то прийти к такому финалу можно еще быстрее.
 
О чем это говорит?
 
1.  Прежде всего, о том, что взрослый внутренне (возможно, не официально (даже для себя самого), но внутри оно есть и работает) принимает месть как нечто допустимое. Т.е. вариант око за око имеет право на существование. Эта тема большая, она требует серьезной работы внутри себя – пересмотра жизненных ситуаций, когда появлялось скрытое или открытое желание отомстить, сделать больно.
 
2. Взрослый внутренне не может отказаться от родительской власти над ребенком. Желание подчинить, жестко направить явно выражено в его поступках. Пока оно живо, родитель будет позволять себе ударить, осадить, наказать. Он будет терять любовь к ребенку за обидами, потому что они будут накапливаться.
 
Тут помогает маленький рецепт: в любой ситуации стойте на стороне ребенка. Сразу станет легче. А если в ситуации замешаны оба – сын и дочка – то стойте на ИХ (детской) стороне. Даже если на первый взгляд кажется, что один прав, другой виноват. На самом деле оба правы, обоим нужно внимание и уверенность, что их любят, им помогут. А вот какие слова найти, как направить и куда направить – это каждый легко найдет сам. Главное, не перепутать – ВСЕГДА на их стороне. Не может быть, чтобы была ситуация, где ребенок стоит на своей позиции один. Мы – тыл. Мы всегда прикрываем ребенку спину. По ней будут бить учителя, общество, друзья, девушки, молодые люди. А родители – тыл. НАВСЕГДА.

На эту тему приходит очень много писем. Моя собственная жизнь тоже пестрит подобными ситуациями. Я напишу, к каким выводам прихожу сама по мере того, как мои дети растут и воспитывают меня.

У нас с мужем трое детей: Маше 7 лет, Леше 6 лет, Насте скоро будет 4 года. За это время разбито и разлито было приличное количество всего!

Сначала посмотрим на то, что произошло случайно – на такие ситуации реагирую лаской, пониманием и проявлением внимания к ребенку. Признаюсь, я раньше совершала очень большую ошибку – за случайность ругала словно за специально сотворенное зло. Ругала на будущее, чтобы ребенок запомнил и усвоил. Если могло что-то сломаться, взорваться, лопнуть, если ребенок сам мог попасть под машину (едущую со скоростью 100 км в час по дворовой территории), то я ругала так, словно это уже произошло. Словно уже от горящей свечки лопнул стакан, уже разлился горячий чай и обжог коленку Маше, а стекло взяла Настя и порезала руку – и Леша словно уже в этом повинен, едва придвинув свечку на обеденном столе к стакану чая, и должен отвечать по всей строгости уголовного кодекса! Если Вам смешно это читать, я очень рада! Вы хорошая мама (хороший папа), и Ваше чувство юмора обязательно поможет Вам в трудную минуту. Я сама готова смеяться с Вами, если бы только слезы не стояли в глазах и я не помнила бы себя саму на этом месте и не видела бы практически ежедневно таких мамочек, которые, как спичка вспыхивают, едва ребенок толкнул, упал сам, сжал в руке елочный шар или зефирину. Как я сегодня реагирую на такие вещи? Максимально коротко комментирую, а то и просто обнимаю ребенка, давая ему время самому сформулировать, что он почувствовал или понял. Целую и живу дальше.

Теперь рассмотрим специальное хулиганство. Ребенок специально сломал. Специально выдавил все тюбики с краской. Специально разорвал. Не хочет понимать, соображать, думать. Что делать родителю? Прежде всего, заранее внушить себе, что Ваш ребенок хороший! Честно скажу, мой сын шкодил настолько часто, что я жила в страхе, что он плохой. И никак не могла вырваться из этого страха. Пока не стала внушать себе, что, во-первых, он хороший, а во-вторых, даже если сейчас это не так, то с моей любовью, с моим вниманием, с моими изменениями, он таким обязательно станет! Поэтому Леша хороший и быть иначе не может. Родители, для которых такое понимание естественно, не часто заглядывают на мой сайт. Чаще приходят те, кто в глубине души сомневается. Потому что именно какой-то «плохостью» мы чаще всего объясняем все проделки, бесполезность просьб и объяснений, вранье и повторные проделки детей.

Но внимательное рассмотрение деталей, наблюдение за ребенком в других ситуациях, разговор с ним, если он уже может как-то комментировать свои поступки, показывают, что не из плохости дети рвут и ломают, а чаще всего из любопытства, что будет. Когда они хулиганят, они не понимают, что это действие – хулиганство – то самое, из-за которого плачет мама и за которое ругает папа. Они просто берут в руки то, что интересно. Просто мажут. Просто вываливают в воду одежду из шкафа и смотрят, как она мокнет. Просто поливают книги из лейки (Машеньке было 2 годика, она вылила на паркет 15 литров воды – вода стояла для цветов -  и положила в лужу книги из своего шкафа, пока я разбирала в другой комнате вещи – мы только переехали на новую квартиру). Они не способны в эту минуту совершить в мозгу второе действие и осознать последствия этого поступка. Рука уже вырезает из собрания сочинений красивые картинки, язык через плечо от восторга и понимание, что каждый том стоит 3 000 рублей – в голову 5-6 летнего ребенка не приходит!

Почему чаще шкодят мальчишки? Потому что девчонки быстрее и лучше понимают.

Вчера мой сын сломал окно в теплице у дедушки (мы были в деревне на выходных) и рассыпал 5 кг семян цветов – высыпал их из теплицы в сугроб! Чинить окно теперь целая история. Семена достаточно дорогие, были куплены к весне на посадку для последующей продажи цветов. Понятно, что теперь их съедят птицы, когда растает снег. Леша никому об этом не рассказал. Проделки заметил дедушка, вернувшись с работы. Как реагировать? Что делать?

Что я могу сегодня сказать? Одно дело для ребенка ответить на вопрос: «хорошо ли ломать окно?»- «нет, плохо», «Можно ли рассыпать семена?» – «Нет, нельзя», а другое дело, когда он гуляет один без взрослых, осознать, что стучание кулаком по окну может привести к тому, что оно вывалится из рамы и будет сломано, разбито, потребует ремонта, причем срочного, потому что на улице мороз, а в теплице – цветы; а что маленькие штучки-травинки в пакете – это семена, а не просто мусор, который дедушка забыл выбросить.

О чем думал мой сын? Он хотел открыть окно (никак не сломать его). Он хотел посмотреть, что в пакете. Он увлекся и открыл много пакетов (очень-очень много). Чтобы посмотреть, что внутри, он высыпал содержимое на снег в то самое окно. Оно проваливалось в сугроб, и он продолжил упражнение заново. Увлекся. Опомнился, когда пакеты закончились. Мельком осознал, что сделал что-то не хорошее. Но дойдя до дома, почувствовав запах блинчиков и узнав, что папа включает мультик, а мама напекла блины, радостно разделся и мгновенно забыл о своем поступке. Слова дедушки через несколько часов оглушили его не меньше, чем нас с мужем.

Сегодня, наблюдая за детьми, своими и чужими, я вижу, что 99% их проказ – это не хулиганство. Ругать в такой ситуации не следует, следует коротко объяснить, обнять и подбодрить (ребенок может очень расстроиться осознав после разговора, что он сделал). Если малыш уже большой, то его можно привлечь (не в качестве наказания – нив коем случае! – а именно в качестве доверия ему) к уборке или ремонту того, что было сломано.

Пожалуйста, делитесь своими историями, своим мнением! Жду Ваших комментариев!

Я тоже долгое время жила именно в такой системе координат. Но постепенно мне пришлось заметить, что то, что я не люблю в поведении своих детей, я хочу самым категоричным образом в них искоренить, сломать, исправить. Мне пришлось заметить, что то, что я так не любила в своем детстве, я делаю сейчас в своей семье. И мои дети реагируют также – прячутся, не идут на контакт, учатся врать, хотят всячески избежать выяснения отношений.

У меня есть подруга. Она в какой-то период частенько рассказывала мне про свои отношения с родителями в детстве. Все воспоминания сводились к тому, что все в детстве было ужасно. На мою просьбу привести хоть один пример какого-нибудь «ужаса», она рассказала мне про то, что мама заставляла ее зимой надевать колючие шерстяные колготки. Девочка плакала, пыталась объяснить, но ее мама стояла на своем.

- Это был Освенцим! – воскликнула подруга мне в телефон.

Прекрасно помню свою реакцию на эту ситуацию: недоумение. Какой тут Освенцим? В нашем детстве всех так одевали. И меня тоже. И тоже кололось всё и чесалось. Какой тут может быть Освенцим? Зима, мороз, надо уберечь ребенка, чтобы не замерз. Многие родители часто были куда более суровы, но дети продолжают считать, что у них была хорошая мама и счастливое детство. Разве это ужас?

И тогда подруга сказала мне: «Не важно, что делала мама. Важно, что чувствовал ребенок. Для меня эти колючие колготки – Освенцим».

К этой истории я мысленно возвращалась много раз. Она словно не давала мне покоя. Такое часто бывает: когда что-то цепляет, ты продолжаешь искать внутри себя понимание ситуации и находишь его в себе самом, в своем обычном бытовом дне. В тот период я сама часто пренебрегала чувствами своего ребенка, регулярно повышала голос, а моя жесткость в воспитании граничила с жестокостью, частенько переходя эту грань. Я видела в себе тогда только один недостаток – что я позволяю себе поднять руку на ребенка. Но в остальном я считала себя хорошей мамой и больше смотрела на недостатки своих детей. При этом я помнила свои детские обиды и своих родителей воспринимала в отрыве от себя самой, не видя, что я пошла дальше и сама стала хуже.

Я хорошо помню день, когда я неожиданно спросила себя: «А я не ломаю своих детей?» И ужаснулась волне холода, прокатившей по моей спине. Ломаю, еще как! Но целая пропасть лежала между этим уверенным ответом и конкретным пониманием: где и как это происходит в моей семье?  Что такое насилие над ребенком?

 Конечно, прежде всего, это битье. Тут многие со мной согласятся. Избивать детей нельзя – скажет практически каждый и также думала я. Хотя шлепок по попе – продолжал быть нормой для моей семьи, атрибут воспитания ребенка, когда он не понимал слов. Получается, что в своем рассуждении я проводила грань между битьем и шлепком, одобряя последний, как экстренную меру воздействия, и не видя, что это одно и то же!

Такое присутствует во многих семьях. Уставшая мама или уставший папа и провинившийся ребенок встречаются, и все будет зачастую так, как это допустит сам родитель. Никто же не знает, что происходит за стенами нашего дома, как потом переживает ребенок, что испытывает внутри себя взрослый. Наше отношение к ребенку формирует допустимое поведение по отношению к нему.

Крик, оскорбления, запугивания, угрозы – все это тоже ежедневные реалии современного ребенка, которыми часто пользовалась я. Как объяснить, если ребенок не понимает? А тут хоть и жестко, но он точно больше так не поступит. Уже позже осознаешь, что тот стресс, который ребенок испытывает при таком отношении к себе взрослого, – совершенно такой же, как при физическом или сексуальном насилии. И называется такое отношение не как иначе, как эмоциональное насилие.

Понимаем ли мы, родители, что чувствует наш ребенок, когда мы говорим ему:

«Ешь быстрее, а то придет Баба-Яга и заберет тебя.»
«Если ты будешь тащить всякую дрянь в рот, у тебя в животе заведутся червяки.»
«Хватит трогать пиписку – отвалится.»
«Если еще раз пописаешь мимо, я ….» (лучше не знать, что может тут сказать мама)?

Все такие слова воспринимаются ребенком на полном серьезе. У него нет чувства юмора (если говорить о малыше), и он долго еще не будет понимать нашей иронии. Зато он считывает наше настроение (боевое и мстительное) и уже знает, что его не любят. Ведь это самый простой и доступный для ребенка вывод.  Эмоциональное насилие (крик, угрозы, оскорбления) в чем-то страшнее физического, потому что очень не скоро ребенок поймет, что именно происходило с ним в детстве, что именно хотела сказать его мама. Его внутренние ощущения еще долго не будут совпадать с его пониманием, принося сильнейшую дисгармонию.

Но насилие бывает и другим.

Насилую ли я своего ребенка, когда заставляю его в 4 года одного собирать игрушки? Ежедневно наблюдая за своими детьми, я сегодня уверенно отвечу: «Да, насилую». Потому что такая работа для такого возраста – очень тяжела, и ребенку эмоционально трудно одному выполнить ее. Но практически все родители заставляют ребенка  уже с самого маленького возраста собирать игрушки. «Потому что он должен приучаться делать это сам!». И я делала также в страхе, что иначе ребенок будет ленив и неряшлив.

Насилую ли я своего ребенка, когда, не замечая его эмоций, переживаний и желаний, спокойно без крика говорю, как надо поступить в той или иной ситуации? Да, насилую.

Я приведу знакомый каждой маме пример. Ребенок катает машинку в песочнице. К нему подходит другой малыш. Тоже хочет эту машинку. Наш ребенок не хочет отдавать, тот настаивает. Появляются первые слезы. Мы вмешиваемся и часто произносим следующий текст: «Ну, чего ты плачешь? Поделился бы машинкой, мальчик тоже хочет поиграть, он бы тебе вернул. Можно пока в его лопатку поиграть. Жадничать не хорошо.»

Таких ситуаций в жизни наших детей очень много: за завтраком, когда каша не та, после завтрака, когда колготки не те, на прогулке, в детском саду, во время игры – сплошь и рядом наши дети, как и мы сами, радуются, злятся, интересуются, хотят или не хотят, а мы невнимательно относимся к их чувствам, навязывая сверху правильное шаблонное поведение. Когда я стала задумываться над этим, но по неумению реагировать иначе, продолжала вести себя также, я стала видеть по своим детям, что такое отношение приносит им очень много переживаний и боли. Вначале ребенку больно и плохо от того, что его не понимают. Но постепенно ребенок «прогибается» под родителя, сам начинает так себя вести. Когда наступает подростковый возраст, мы часто жалуемся, что дети бывают грубы и бесчувственны в наш адрес. Но мы не осознаем, к сожалению, что такое отношение подростка – это точно такое же пренебрежение чувствами другого человека, которое мы демонстрировали все детство нашего ребенка. Наше отношение вернулось к нам, минуя наше воспитание и долгие правильные разговоры.

Получается, что ребенок, живший в насилии (под этим словом я понимаю сейчас жесткие родительские рамки воспитания, правила, пренебрежение детскими чувствами, а также эмоциональное и физическое насилие), сам против своего желания становится таким же, как и мы, насильником. Он впитывает наши ценности, стереотипы и поведение. Мы часто жалуемся, что дети не такие, как мы, при этом, как раз именно схожесть с нами зачастую так не нравится нам.

Главное, что дети понесут весь этот детский багаж (точнее – недетский багаж из детства)  – несдержанность, жесткость, эмоциональность, невнимательность к людям, безусловную уверенность в своей правоте – в свою взрослую жизнь. И им будет трудно, даже при осознанном желании, меняться, потому что иного отношения они не видели. Они пойдут по жизни практически в полутьме, наощупь, потому что насилие порождает насилие, а никак не заботу и чуткость.

Что тут неправильно? Что кардинально неверно в таком подходе? Основное, это отношение к ребенку: попытка его выдрессировать, воззвать к его сознанию, систему ценностей заложить исключительно на уровне его понимания, не касаясь внутреннего состояния и внутреннего желания. После именно такого подхода начинаются следующие проблемы: ребенок просит прощения, если обидел, не потому что искренне раскаивается, а потому что знает, что вел себя неправильно. Кому-то покажется, что это не столь важно, мол, знание поможет ему со временем чувствовать свою неправоту. Это заблуждение! Понимание, наложенное на ощущение стыда, действительно быстро поможет ребенку справиться с ситуацией, найти верный выход и больше так не поступать. А вот голое понимание чаще будет приводить к попытке спрятать свой плохой поступок, к попытке не быть добрым и чутким, а производить такое впечатление на окружающих. Если честно посмотреть на окружающих нас людей, много ли мы найдем таких, которые являются сами собой, а не стараются казаться, выдать желаемое за действительное? Еще одна из ловушек заключается в том, что движимые моралью, совестью общества, а не внутренним ощущением, мы часто, даже если искренне стараемся соответствовать этой морали, оказывается в «безвыходной ситуации»: в выборе между работой и ребенком (классическая ситуация матери 2-3 летнего малыша), нелюбимым мужем и страхом остаться одной, родителями и супругом и т.д. Придумать комбинацию двух огней совсем не сложно. А ведь у человека, который привык прислушиваться к себе, таких ситуаций не бывает. Они при возникновении решаются сами собой, достаточно очевидным способом.

Метод пряника. Метод пряника – это умение в любой ситуации поддержать и помочь своему ребенку. Умение почувствовать, что любви и заботы он требует не столько тогда, когда сам первый раз проплыл всю длину бассейна или сдал физику на отлично, но и когда обидел девочку в парке или пнул ногой кошку. Не стоит думать, что последние две ситуации являются поводом для погладить по головке и ласково сказать: «Солнышко, не делай так. Вот тебе конфетка!» Нет! Эти две ситуации требуют совершенно иной (но обязательно доброжелательной) реакции матери и отца. «Сынок, посмотри на девочку, ты толкнул ее и ей больно. Она плачет. Что случилось? Ты хотел поиграть в ее игрушки? Можно попросить. Можно подойти и спросить разрешения. Если ты стесняешься, это можно сделать вместе. Когда бьешь, человеку очень больно, даже если он сильный и может дать сдачу. Учись говорить. Учись просить, спрашивать. Общаться. Это не значит, что тебе обязательно дадут игрушку, но вы сможете поиграть вместе в другую игру. Хорошо? Давай пожалеем девочку. Чтобы ей не было больно. Чтобы ее глазки не плакали, а улыбались. Девочка очень хорошая…»

В таком варианте, не называя поступок плохим, или уж тем более плохим ребенка, мы пробуждаем в нем самые лучшие качества: умение заметить другого человека, умение с ним взаимодействовать, умение принять его точку зрения. Своим спокойствием, своей доброжелательностью без лишних слов мы говорим ребенку, что любим его и в такой ситуации мы предлагаем ему кардинально иное решение: и как можно было бы поступить, и как можно поступить сейчас, когда уже что-то произошло. Такой пример терпения даст ребенку куда более полезный и глубокий урок, чем слова: «Нельзя никого бить! Запомни! Бить – плохо!» или тем более: «Ну-ка иди сюда! Это ты обидел девочку? Ах ты негодник! Вот придет отец с работы, он покажет тебе, как руки распускать!» Получается, что поверх боли и обиды за то, что девочка так и не дала игрушки, на ребенка накладывается чувство вины, страх перед матерью, больший страх перед отцом, понимание, что есть сила, которая всегда может скрутить тебя в бараний рог. Значит, наступит возраст, когда ребенок будет движим только одним – мечтой вырваться из-под влияния этой силы, самому стать такой силой (пусть даже перед первочками в школе), а главное – быть таким отцом, чтобы его ребенок слушался непоколебимо. Ну и что тут хорошего? В таком тупом послушании, даже если этого можно достичь? Ребенок не будет покладистым, родитель будет все силы тратить на то, чтобы его подчинить. А подчинив и получив безвольное существо, – взывать к его инициативе, смеяться над безволием, отсутствием интереса, загоняя внутренние проблемы все глубже и глубже.

Не лучше ли вытащить их наружу? Не лучше ли почувствовать, что ни один ребенок не распускает кулаки просто так. И решить эту проблему (как и любую другую) можно только истинным решением внутренней причины неадекватного, нехорошего, агрессивного или какого-то другого поведения. Такие вещи решаются только одним и очень сложным для большинства современных родителей способом:
- это отмена силы и авторитетов в семье (ребенок придет к любви и уважению родителей сам, в том числе на примере отношения его родителей к бабушкам и дедушкам, а не за счет длительных лекций со стороны родителей);
- это безусловное принятие ребенка, не зависящее от того, как он ведет себя, потому что любое поведение требует внимания со стороны родителя, любви и помощи. Без нашей поддержки под ярлыком «я плохой» у ребенка нет шанса измениться.
- это уважение его интересов и ценностей. Даже если они кажутся нам сомнительным. При таком подходе он сам куда быстрее прочувствует и осознает их сомнительность. Возьмет свой урок Жизни: можно ошибиться, не заметить это, спустя какое-то время это понять и спокойно изменить обстоятельства, не оставаясь их рабом, не боясь исправлять ошибки, не стесняясь своего прошлого и более осознанно относясь к своему будущему выбору.
- это постоянный пример родителей. И, пожалуй, это самое главное, с чем нам очень сложно справляться. Уча своих детей говорить правду, всегда ли говорим ее мы? Друг другу? Детям? А другим людям? Не держим ли мы лицо, не работаем ли мы на свой собственный имидж? Если это присутствует, то воспитать честного ребенка, бесстрашно и спокойно стоящего на своей позиции, будет крайне тяжело. Говоря о добре и умении уступать (конфетку, лопатку), уступаем ли мы? Тому же ребенку, когда он просит? Мужу? Жене? Родители часто жалуются на то, что ребенок часто капризен по пустякам, мол, чуть что – сразу слезы. А разве мы сами не так ведем себя? Или наши проблемы для нас не кажутся такими мелочными, как съеденная шоколадка для пятилетки? Примеров масса. Тут каждый сам найдет свои, перечислять далее не будем.
- последовательность и терпение. Да, тут говорить придется уже о родительской самодисциплине, умении следить за собой, а не за ребенком, управляемых эмоциях современной мамы и т.д.

Надо сказать, что часто, узнав о том, что детей можно не наказывать, а понимать, любить и помогать им прочувствовать ситуации и выходы из них, родители реагируют следующим образом: «Ну, это баловство! Детям надо учиться слушаться взрослых, а так что из них вырастит? Все время им потакать, понимать, идти на поводу. А он так и будет говорить: не хочу учиться, дай денег. Это что же? Теперь и в школу разрешить не ходить? Он так неучем станет, все деньги из семьи вытянет…»

Такая реакция говорит о полном непонимании природы ребенка, его естественном желании быть с мамой, нести ее ценности, копировать ее поведение. Вы видели когда-нибудь слоненка, которого слониха уговаривает идти за ней на водопой, а он лежит на спине и корчит ей гримасы? Потом приходит папа-слон, дает хорошего ремня, и малыш, шмыгая носом и надувшись, следует за матерью. Да вряд ли. Вы скажете, инстинкт? Возможно, да. Но если эту модель взаимоотношений матери и дитя назвать природной, инстинктивной, то почему же подобные отношения в семье людей нельзя назвать также?  Ведь мы созданы той же Природой. Ребенок только родился, и он уже хороший, уже любит родителей, уже копирует их и уже счастлив, что он есть! Все, что нужно ему и любовь и пример родителей.

Таким образом, ситуация начинает свой ход по спирали, закручиваясь на взаимной обиде все больше и больше. В итоге, ребенок вырастает. Конечно, он в жизни видел не только наказания и крики. Было много хорошего, но плохое ранит быстро и надолго, а хорошее легко перекрывается обидами. Также и родители сталкивались не только с непослушанием ребенка, но и его достижениями, минутами близости, периодами крепкой дружбы с ребенком.

Наш ребенок уже стал взрослым человеком. У него еще нет своей семьи, но он уже свободен и независим от родителей, их мнения. Детство, его детское рабство (или скажем мягче, чтобы никого не пугать – детская зависимость) закончились. Но насколько это так, покажут простые жизненные ситуации, в которые этот молодой человек попадает каждый день – общение на работе, в институте, среди друзей, с теми же родителями. Обидчив ли он? Насколько легко и быстро прощает других? Терпим ли к чужим слабостям? Имеет ли претензии к людям? Умеет ли сам заботиться о других? Насколько зависим от чужого мнения – уверен ли в себе?

Когда ребенок вырастает, он в свою взрослую жизнь может взять только тот багаж, какой успел к этому моменту накопить. Это несомненно его личный опыт, а также то, что он видел каждый день в своей семье. Можно предположить, что человек, израненный обидами, вряд ли будет широким, щедрым и великодушным. На практике все еще сложнее.

Каждое непонимание, общение может наносить такому человеку новую боль, расширяя рану его обиды. Наступит момент, когда сам человек будет понимать это и начнет бороться с этим, стараясь меняться в своем обычном бытовом дне. Что-то будет успешно, что-то нет. Возможно, даже наладятся отношения с родителями, с друзьями. Появится близкий человек, сложится личная семья.

Трагедия может наступить тогда, когда он сам впервые поднимет голос на своего непослушного ребенка. Раздражение на него будет идти в сопровождении с самобичеванием, с желанием измениться самому, но и тут же с желанием подчинить своей воле своего ребенка. Вот тогда боль и попытка найти корень этой внутренней беды будут еще больше жечь изнутри.

А корень здесь один. Недолюбленный ребенок, герой нашей истории, вместо безусловной любви и свободы в своей семье, познал обиду, боль от самых близких своих людей – родителей. Они не были ему защитниками от внешних невзгод, но были самыми исправными карателями в его судьбе, развив в ребенке вместо любви к людям жалость к себе – будущий эгоизм и прекрасную основу для накапливания всех последующих моментов связанных с обидой, жадностью, завистью и проч. 

Также целый ряд стереотипов о непослушных детях, о сложностях воспитания детей, о наказании, о кнуте и прянике, которые нужно чередовать, о том, что ребенок должен хорошо себя вести и быть благодарным, и прочие страшные глупости, внушенные почти всем нам в нашем детстве, создали в молодом человеке дополнительный заслон от проявления любви, которая, конечно, живет в нем, как и в каждом из нас, но сидит очень глубоко и очень тихо.

Получается, что при всей свободе внешней этот человек является по-прежнему заложником своих родителей, своих детских обид, своей детской боли и всех предрассудков, воспринятых еще в детстве.

Слава Богу, мы все – люди разумные, обладающие пониманием и способные соединять свои внутренние ощущения со знанием, тем самым приходя к осознанности. Именно через осознанность такой человек сможет искренне от души простить своих родителей, остановить этот порочный круг обид на себе, подарив своему ребенку любовь и ласку вместо правильного воспитания и кучи комплексов. А уже его дети смогут со своими детьми и со всеми людьми вокруг общаться интуитивно, бережно и ласково. Если наш герой победит себя самого – своего маленького обиженного ребенка – он освободится от оков и будет по-настоящему счастлив. Но стоит ли тратить силы, время, совершать ошибки, освобождаясь от оков, когда их можно просто не одевать?

Дорогие родители, каждый ребенок – это бесценное сокровище, доверенное нам на время. Пока наши дети не выросли, пока еще есть возможность перекрыть собственные глупости безусловной любовью к ним, давайте честно посмотрим правде в глаза и скажем себе самим: то, что раздражает нас в наших детях, имеет хоть какое-то значение в жизни или является лишь отголоском каких-то никому ненужным норм? Давайте вырываться из собственного рабства, а не загонять в него своих малышей. Ведь обижая своих детей, мы раним их на всю жизнь, даже если они потом не помнят этого.

Он врет? Мы говорим – нельзя. Но это «нельзя» – лишь слово (к тому же, негативно окрашенное). Оно не помогает ни нам, ни самому ребенку убрать настоящие причины вранья. Оно лишь заставляет ребенка прятаться еще больше под завесой своей лжи. Врать более искусно, глядя в глаза, врать даже тогда, когда всем все очевидно.

Ворует? Говорим строже, наказываем (пусть не битьем, но лишением чего-то, что он любит). А ситуация только закручивается, становится более тяжелой. Потому что даже если ребенка не бьют, все равно он чувствует наше негативное настроение, которое он идентифицирует как настрой против него самого, против его личности, что и есть насилие, нелюбовь, силовой метод. А в ответ у него появляется страх или бесстыдство.

Ни вранье, ни воровство не уходят. Только если в подполье… Ведь воровство и вранье – это симптом неверного родительского отношения к ребенку.

Как найти в себе силы в ответ на плохой поступок обнять и понять, в чем же дело? Прочувствовать ситуацию, нащупать все подводные камни и, прежде всего, изменить свое отношение к ребенку?

Любовь тут будет лучшим помощником родителей. А также эмоциональная уравновешенность, желание простить и элементарное понимание того, что зло злом только питается, а никак не искореняется. Хотим помочь своим детям? Прежде всего поможем себе самим, поставим точку в попытке силовым методом что-либо решить, а потом будем искать, что делать и как быть. Пусть это будет трудно! Это, возможно, самое трудное, что только может быть, но самое правильное.

Большинство россиян, принявших участие в опросе Исследовательского центра рекрутингового портала SuperJob.ru, расценивают меры физического воздействия на детей (шлепки, подзатыльники) как допустимую составляющую воспитательного процесса, однако применять их считают возможным только в крайних случаях.

Физическое наказание ребёнка – это проявление бессилия и неуравновешенности взрослого или же законное право родителя, подкрепляющее его авторитет? Как оказалось, большая часть россиян (73%) считает шлепки и подзатыльники вполне допустимой мерой воздействия на детей, однако 63% из них уточняют, что такое «внушение» возможно лишь в исключительных случаях, к примеру, «в случае серьёзных проступков» или «когда уговоры не действуют». Иными словами, применять силу можно, когда все словесные доводы исчерпаны, но ребёнок так и не осознал своей неправоты и не прислушался к старшим. «Если ребёнка вовремя не приструнить, то он сядет на шею и будет погонять до самой старости», – уверяют респонденты. Стоит отметить, что за последние четыре года число россиян, полагающих, что шлёпать детей за плохое поведение хоть и редко, но стоит, увеличилось – с 58% в 2006 году до 63% в нынешнем.

Возросло и количество тех, кто свято верит в то, что ремень в доме нужен не только для поддержания брюк, но и для воспитания нерадивых отпрысков, – с 8% в 2006-м до 10% в текущем году. Неудивительно, что мужчин, считающих порку и подзатыльники необходимым методом воспитания, заметно больше, чем дам (13% и 8% соответственно). И чем старше опрошенные, тем чаще они придерживаются этой точки зрения. При этом некоторые россияне считают, что данная воспитательная мера применима лишь к маленьким детям: «Да. До трёх лет»; «Считаю это необходимым исключительно для парней и до определённого возраста, лет до 5».

Абсолютно неприемлемым методом воспитания детей считают физическое наказание 27% россиян. «Такой вид донесения информации – удел людей с ограниченными речевыми и умственными возможностями»; «Нет, это унижает личность. Всё можно объяснить словами и примерами», – уверены участники опроса. По их словам, «воспитать добродушного, открытого и честного человека можно без единого шлепка или подзатыльника».

Источник: http://www.deita.ru/?news,,,,146307

В такой ситуации потребуется комплексный подход.

1. Голое понимание, к сожалению, зачастую бессильно. Настоящую силу имеет осознанность – это понимание, провалившееся вовнутрь, в душу, подкрепленное внутренним ощущением. Уже давно доказано, что если человек что-то делает, значит, он считает, что это правильно. Это можно. Такое бывает. Ничего страшного.

Возьмем пример с курением: практически все курильщики знают, что курить - это вредно. Но курят. В чем заключается феномен этого поведения? «Курить – это плохо» – тезис из общественной морали, из знания общества, которое так прочно сидит в головах курильщиков, что, конечно, они это знание тоже знают. Но: это знание не их. Оно внешнее. Это просто тезис, который они тоже способны повторить. Понимания смысла этих слов у курильщиков нет. Или в полном смысле – нет. Именно поэтому часто основой методик по бросанию курить является информирование курильщиков о конкретных последствиях курения. Т.е. не просто «курить вредно», а более конкретно, более наглядно с показом фильмов, картинок, которые не оставляют равнодушным никого. Увидев и поняв истинный смысл слов о вреде курения, человек куда быстрее бросает курить. Его понимание соединяется с ощущением, проваливается вовнутрь. Главное – оно становится НАСТОЯЩИМ, ЛИЧНЫМ, а не общественным и правильным, как ранее.

Можно ли бить ребенка? Конечно, нет! А если он капризничает 2 часа без передыху? А если он выбегает на дорогу и не слушает объяснения о том, что это очень опасно. А если он взял палку и ударил мальчика по голове на детской площадке? Ударил и смеется, мол, как ловко получилось? А если он укусил девочку за щеку до крови?

Обязательно, найдется ситуация, после которой большинство родителей скажут: «Нет, ну это уже из ряда вот! За такое надо дать, как следует, по попе, чтобы он раз и навсегда понял!»

Так вот, пока в наших головах будет жить такое допущение – допущение какой-то ситуации, при которой ударить МОЖНО, – эти ситуации будут «сыпаться» на нас, искушая нас в полном смысле этого слова.

Первый шаг к тому, чтобы остановить рукоприкладство, состоит в том, чтобы понять и прочувствовать в полной мере, что НЕТ никаких обстоятельств, при которых можно поднять руку.

Даже при всей дерзости и агрессии ребенка (что бывает крайне редко, чаще всего у ребенка нет того уровня понимания, как у нас, он просто не соизмеряет последствия своего поступка, не оценивает причину и следствия, действует импульсивно, в полную силу, просто потому что не умеет управлять собой), не может быть никакой ситуации, чтобы он испытал боль от своих родителей.

2. Второй шаг, думаю, это честный ответ на вопрос: «Почему я бью?» Многие, прикрываясь воспитанием (мол, это правильный воспитательный шаг), таким образом сливают свои негативные эмоции, возможно, и не связанные с данной ситуацией, на своих детей. Если причина на самом деле в заблуждении об эффективности такого метода воспитания, то очень советуем прочитать нашу статью: «Что такое битье?»

Если же причина в другом, то ее придется искать внутри себя. Возможно, статья «Почему родители бьют детей?» поможет Вам, будет стартом к пониманию своих причин.

3. Есть ли желание меняться? Иногда мы путаем его с желанием посыпать свою голову пеплом, оправдывать себя ошибками своих родителей, сложной судьбой, сравнением себя с другими (мол, я не хуже, как все). Но ведь наша жизнь – она только наша. Нашу боль и радость разделят наши близкие и друзья, но понесем в полной мере ее только мы. Так что ж мы спихиваем на других то, что должны и можем изменить только сами? Максимальная честное и точное понимание своих мотивов – это очередной шаг вперед. До финала, до успеха, до разости душевной близости со своими детьми дойдет тот, кто пойдет этот тернистый путь! Пусть с помощью, пусть не один, но пойдет своими ногами, признаваясь себе в своих ошибках, следя за собой, ищя свою тропинку, прорубая ее впереди себя.

Не бить ребенка – это нормально! Это естественно – любить его, понимать, защищать, быть с ним, не отрекаясь и не бросая его никогда. То, как мы сегодня воспитываем своих детей – это ненормально, это беда, при чем страшная, современного общества! Но важно понять, что не общество ее решит, а каждый из нас внутри своей семьи!

4. Очень важно, когда рядом есть люди, которые имели эти проблемы и решили их. Важен их опыт, их совет, их видение ситуации со стороны. Пожалуйста, дорогие родители, не стесняйтесь писать нам с вопросами, конкретными ситуациями, конкретными «не получается». Сегодня, когда авторы сайта считают себя во многом счастливыми родителями, самое главное, чего мы хотим – это помочь другим родителям обрести чувство радости, не зависящее от поведения ребенка, родительскую мудрость, безусловную любовь к ребенку.  Нас не интересуют Ваши настоящие имена, мы не собираем Ваши истории для статистики или чего-то еще. Мы просто хотим, чтобы все больше и больше детей улыбалось счастливой улыбкой беззаботного счастливого сорванца (внедь в детстве быть любимым сорванцом – это нормально!), а их родители пусть и охая иногда, все равно улыбались вместе со своими детьми.

Быть родителем – это счастье! Быть дитём – это супер счастье! Не будем же посягать на святое – ломать детство!

Автор: Анна Д.

Школа давалась мне не просто: я долго думала, медленно делала уроки, не имела никакого особенного рвения к учебе. Школу скорее боялась, чем любила, многое понимала далеко не сразу. При этом родители очень переживали, что я не яркая, блистательная ученица, а скорее, серая мышка, и очень старались сделать все, чтобы я была отличницей. Круглой отличницей я была первые четыре класса. Но пятерки давались так тяжело, что ярмо учебы я ощущала ежедневно и стресс от этой ситуации накапливался. При этом напор мамы тоже нарастал.

Во втором классе, несмотря на все пятерки, я начала врать. К шестому классу вранье приобрело такие масштабы, что я сама в нем путалась, сама себя ненавидела, но врать продолжала. Каждое вранье очень быстро стало заканчиваться битьем. Била меня мама. Рукой. Реже ремнем. Но бывало всякое: и до крови, и до ужаса, что убьет.

Мама всегда говорила, то бьет за вранье – «перестань врать, перестану бить». Я верила ей. Но страх перед ней был столь высок, что врать не переставала. Помню эти мучительные возвращения домой, как я шла и думала, что сделать, как вывернуться, как провалиться сквозь землю. Помню, как реально мечтала сквозь землю провалиться – все же об этом говорят, значит такое бывает, вот бы мне! Были и детские мысли о самоубийстве, которые ни к чему большему не приводили, но показывают сегодня ведь объем ужаса, в котором я жила.

В ужасе жили и родители: ежедневно обсуждалось мое вранье за ужином, по телефону с подругами. Каждый раз, побив меня и прокричавшись, мама уходила в свою комнату плакать от безнадеги. Папа ее утешал. Я же, слыша ее слезы за стенкой, сидела каменной статуей и старалась ничего не чувствовать, хотя ноги, руки, щеки, попа – все горело огнем. Мама быстро отходила от своих эмоций. Обнимала, просила прощения, говорила, что любит, а через полчаса, узнав от классной руководительницы, или мамы моего одноклассника про еще какое-то вранье, опять брала ремень.

Это все было и стыдом, и кашмаром, в котором прошло детство. Основным унижением, кстати, было для меня не битье, а тексты, которыми это битье сопровождалось: фамилия родного отца быстро стала для меня самым ненавистным ругательством. Быстро пришло понимание, что чтобы маму остановить, надо кричать и ругаться еще более неистово, чем она сама. И эти рельсы, на которые я встала в подростковом возрасте, быстро сыграли свою злую шутку: я стала сама очень эмоционального, вспыльчивой, неадекватной особой, которую сторонились друзья. Тема вранья уже была забыта, зато с мамой было полное непонимание, взаимные «шпильки» сыпались с обеих сторон. В 18 лет я ушла из дома.

Моя судьба сложилась хорошо: я хорошо закончила школу, отлично училась в вузе. Сразу после окончания института вышла замуж по любви за доброго парня, с которым живу уже семь лет. Работала, теперь сижу дома.  Мы счастливы.

И нужно ли кому-то рассказать про ту боль, которая вставала внутри меня при слове «мама»? Что я чувствовала, когда в своем сочинении про маму моя одноклассница написала «моя мама самоя добрая на свете»? Как я плакала… Что угодно я могла бы написать про свою маму: мудрая, внимательная, начитанная, красивая, но … «добрая» – это слово не пришло бы мне и в голову. Нужно ли говорить, что до сих пор завидую внутри себя тем людям, кто говорит, что у них счастливое детство. Кстати, меня баловали, покупали игрушки, дорогую одежду, но счастья я не чувствовала… совершенно.

Нужно ли об этом говорить? Сегодня, я уверена, что нужно! Для того, чтобы таких историй стало меньше…

* * *

Я многое пережила внутри себя, почти никому ничего не сказав. С мамой отношения самые добрые уже давно, пожалуй, с института. Она гордится мной, я многого достигла, по ее мнению. Еще недавно, если бы меня спросили про битье, я бы сказала, что мама очень любила меня, но я выводила ее из себя своим враньем и эмоции захлестывали ее. Я бы сказала то, что сама слышала от нее много лет. Почти всю свою жизнь.

Сейчас у меня самой дети, я мама. Они маленькие и иногда врут. И я, не заметив того сама, пошла по стопам моей мамы: пару раз объяснила, что это плохо, потом поставила в угол, как-то отшлепала. Отшлепала, а потом легла на диван и ревела. Ревела-ревела-ревела и поняла на всю жизнь, что НИЧТО и НИКОГДА не может оправдать битье родителями своих детей. Вранье – это показатель детского страха перед родителями, показатель недоверия детей, показатель родительской власти. Немедленно взяв себя в руки, я стала искать где и когда в каких ситуациях я перегнула палку, заронила в детях страх, подорвала их природное беспрекословное доверие мне. Быстро нашла. Извинилась перед детьми. Вранье прекратилось.

Надо сказать, оно иногда возвращается. По чуть-чуть. Мгновенно реагирую на его появление поиском своих властных перегибов в воспитании. Меняюсь и стараюсь постоянно держать руку на пульсе. Ведь если мамочке родной нельзя сказать правду, то тогда КОМУ вообще можно?

Автор: Анна Д.

В моей семье, в кругу друзей мы часто поднимаем тему отношения к детям и отношений с детьми.

Для меня лично эта тема стоит очень остро, и ежедневный поиск правильного ответа на каждую конкретную ситуацию заставляет размышлять, искать глубже и все же отвечать-отвечать-отвечать, иначе тупик.

Всем везде, особенно в своей семье (своем маленьком кругу), хочется мира и гармонии. Все устали от своих ошибок, которые гребутся лопатами и при этом продолжают лезть на свет все больше и больше. Многие видят, как сильно были они сломаны в период детства. И тут резонно встает вопрос: не ломаем ли мы своих детей сегодня и сейчас? Ответ для многих мам очевиден: ломаем. Ломаем еще как! Но пропасть лежит между этим уверенным ответом и самим вопросом: где и как мы ломаем своих детей?

Я намеренно привожу эту ситуацию так подробно. Я часто возвращалась к ней, я много усилий потратила на ее понимание. Много боли, в том числе своих собственных детских обид, вставало у меня внутри при таких размышлениях. Но только в последние пару месяцев вот эти слова: «Не важно, что делала мама. Важно, что чувствовал ребенок. Для меня эти колючие колготки – Освенцим» обрели для меня смысл.

Ошо, говоря о детях, часто повторяет одну и ту же, очень, на его взгляд, важную мысль: ребенок находится в самом большом рабстве. Он раб своих собственных родителей, которые его любят, которые готовы ради него на все.

Это похоже на бред? В начале, да. Но по мере того, как раскрывается смысл этого понимания, становится ясно, что ребенка уродуют родители, учителя, в конечном счете, безликое общество безобразными методами воспитания, которым он просто не в состоянии противодействовать.

Каждая мама жаждет хорошего доброго воспитанного и послушного ребенка, который с удовольствием учится, не перечит родителям и в будущем вырастает в порядочного и счастливого человека. Целая пропасть лежит между такой мечтой и пониманием, что такого не бывает и быть не может хотя бы элементарно потому, что «послушный ребенок» и «счастливое детство» само по себе является антитезой. А вот принять вечно грязную шкодливую непоседу, который никогда не сидит на месте и не вписывается ни в какие рамки воспитания и общественной морали, полюбить его и, что очень важно, не желать его срочно изменить – такая задача – зачастую, высший пилотаж.

Получается, что наше представление о ребенке и подход к нему (общение с ним, воспитание его) не просто неверное, а губительно неверное. Губительно как для ребенка, так и для родителя.

Часть 2: Природа ребенка и наше отношение к нему

Все мы хорошо знаем, и я не буду тут много писать, что малыш приходит на Землю чистым. Он чист по природе своей, у него нет эго. Его реакции на окружающий мир самые естественные и потому самые правильные. Потом воспитание, образование и мораль наденут на него многочисленные маски и шоры, и он станет полностью отесанным для того, чтобы вписаться в общество и стать его почетным членом.

Изначально, всё, что нужно ребенку, это его безусловное принятие и полная свобода. Любовь родителей не должна зависеть от того, кто родился – мальчик или девочка. Как быстро малыш развивается, сколько весит и хорошо ли ест. Вам кажется такая зависимость нереальной или бредом? Тогда почему то, что в период младенчества большинство назовет бредом, в подростковый период уже бредом назвать отважится далеко не каждый: зависимость родительской любви от успехов ребенка в школе, помощи по дому и умения общаться с нами, взрослыми?

«Стремление ребенка к свободе и самоопределению – одна из базисных потребностей человека», – пишет известный психолог, Гиппенрейтер. Тут в принципе нет вопросов и все понятно.

Именно ее мы ограничиваем, когда выбираем за ребенка школу, спортивную секцию. Именно ее мы ограничиваем, ставя условие: «сначала уроки, потом компьютер». Именно по ней мы проходим бензопилой, когда говорим своему ребенку в резкой форме о том, что мы думаем о его кампании, успехах в школе. И тут многие согласятся. Кто-то все же пожмет плечами и скажет: «Как же иначе привить ребенку трудолюбие, если не заставлять его трудиться? Как оградить от плохой кампании, если не контролировать его общение?» На эти вопросы, слава Богу, у меня уже есть ответы. Но о них чуть позже. Я пока хочу продолжить про свободу, но уже не со столь очевидных позиций.

Не свободу ли мы ограничиваем, заставляя разбуянившегося мальчишку извиняться за то, что он только что кого-то ударил? Он ударил и уверен, что прав. А мы аккуратно ему предлагаем извиниться. Он дует губки и кипит, как паровоз, а мы все настойчивее и настойчивее звучим, пока он, наконец, не пробубнит свое детское «прости».

Не свободу ли мы ограничиваем, читая детям стихотворение Маяковского «что такое хорошо, что такое плохо», заведомо подсовывая своему ребенку ответы на его вопросы, не предлагая ему думать, а просто предлагая ему принять чужой опыт?

Нужен ли вообще чужой опыт, на котором нам всю жизнь столь настоятельно рекомендовали учиться? Не является ли он мертвым знанием, которое только зашоривает нас?

Я постараюсь ответить и на эти вопросы, но тоже позже.

Помимо очевидного – необходимости в полном принятии и свободе, ребенок по природе своей обладает целым рядом качеств.

Это и глубокая сосредоточенность (вспомните, как внимательно любой малыш может следить за интересным для него процессом), и удивительная настойчивость (сколько раз наши дети рисуют одни и те же мячики и домики, собирают один и тот же пазл, пекут пирожки в песочнице), которая проявляется не только в закреплении полученного опыта, но и в процессе освоения какого-либо нового дела. Это и невероятная впечатлительность, которая оставляет потом на долгие годы в памяти ситуации из раннего детства, впоследствии оказавшие большое влияние на нас и наши судьбы.

Это и чувство предназначения, которое очень быстро утрачивается и редко остается присуще взрослому человеку, но столь часто проявляется в талантах и желаниях у маленьких детей. Это и полное пусть не осознанное понимание своего пути, это и чувство своего пути (мое – не мое).

Это и многое-многое другое, что так сильно нас радует у малышей-карапузов, что мы так рьяно ломаем у трехлеток, что уже с пяти лет мы хотим привить нашим детям, и что становится безвозвратно утраченным у наших детей-подростков.

Монтессори: «Мы не можем предвидеть всех последствий приглушения непосредственной, самопроизвольной деятельности ребенка в ту пору, когда он только начинает проявлять активность. Может быть, мы заглушаем самую жизнь».

В итоге напрашивается еще один вывод, не менее плачевный, чем первый: Природа дает ребенку всё, чтобы он вырос гармоничной многогранной личностью, и все это отнимается у ребенка нами, взрослыми, в процессе взращивания той самой, только теперь уже в кавычках «гармоничной многогранной личности».

Часть 3: Проблески родительского понимания и внутренний поиск

Парадокс состоит в том, что Господь (Природа, Бог, мир – как кому угодно) дает одним Своим детям растить других Своих детей. И любит Он и первых, и вторых одинаково сильно и нежно. Потому, несомненно, жизнь преподносит нам множество ситуаций, с помощью которых мы, взрослые, имеем возможность понять, что на всех парах несемся на каменную стену – в тупик. На мой взгляд, самыми яркими такими показательными ситуациями, являются ситуации связанные с общением с нашими же детьми, в которых дети ведут себя столь странно, столь неадекватно (меланхолично безучастно или безудержно агрессивно, на удивление равнодушно или в той же мере удивительно бурно), что даже мы, давно ослепшие, замечаем, что на пороге беда. Только мы сначала диагностируем беду в общении и отношении с ребенком. Только через какое-то время при некотором усердии становится ясно, что беда кроится в нас самих, а ребенок восстает против нее, не желая ломаться.

Итак, мы сталкиваемся с ситуациями. Мы сталкиваемся и постоянно ищем. Ищем и реагируем. И чаще всего, в 99% случаев мы совершаем ошибку за ошибкой.

Ну и так далее. Хочется верить, что все внутри почувствовали, что здесь нет ни одного верного варианта. Единственное, что по-настоящему требуется ребенку, когда ему плохо или радостно, обидно или больно, это возможность разделить свои чувства с родителем. Всё, чего он хочет, это быть уверенным в том, что его поймут и поддержат. Ни советы, ни нотации, ни угрозы, ни сравнения, ни наказания, ни личный опыт – ничего из этого не нужно. Ребенок вполне способен найти сам выход из своей ситуации. И он сделает это намного быстрее и легче, если родители в такой ситуации проявят мудрость и смогут просто выслушать ребенка, но выслушать активно – т.е. вслух озвучить те чувства и переживания, которые ребенок в этот момент испытывает. «Брат отнял куклу и ты очень этим расстроена». Одной фразы будет достаточно, чтобы девочка почувствовала плечо отца и, поразмыслив, нашла свой вариант ответа на вопрос «как поступить дальше?».

Возьмем теперь обратную ситуацию, когда спокоен ребенок, а взрослый переполнен эмоциями. Мама пришла с работы, устала. Дома дочь-подросток, пустой холодильник (все съела), гора посуды, громкая музыка и счастье на лице дочери.

Одному Богу известно, сколько сотен вариантов реакции мамы изобрело человечество с целью сломать и сломить отбившегося от рук подростка. И все эти реакции будут заведомо неверными, оскорбительными, унизительными, равнодушными к ребенку. А верная тут только одна: рассказать ребенку о своих чувствах и ощущениях. Сказать ему честно, что ты сам чувствуешь в такой ситуации. А после этого ребенок сам будет делать свой вывод и сам по-своему реагировать.

Очень важно в любой конфликтной ситуации разделять с ребенком его чувства и говорить о своих. Но не подталкивать его к тем или иным вариантам решения ситуации. Только он сам, в полной свободе и при полной любви родителей, решит, как и когда ему поступить. И тут такое решение само по себе бесценно своей естественной природой и оценивать его с позиции правильности просто кощунственно.

Помните из автобиографии Ошо, что до 7-8 лет он был полностью предоставлен себе и никто из взрослых его не трогал? Рос, как трава, как говорят многие. Знаю нескольких мам, которые завидуют такому детству. Мол, нам бы так. При этом знаю и других мам, которых родители не воспитывали и бросали полностью на произвол судьбы. Сегодня они имеют серьезные проблемы с такими темами, как бескорыстие, нежная любовь к ребенку, преданность, благодарность. Нелюбимый любить не умеет.

Где же грань? В чем разница? А разница в том, что Ошо сам не нуждался во вмешательстве взрослых и сам днями напролет мог просиживать в полном одиночестве, наблюдая за природой. Когда же он приходил домой, его ждали любящие дедушка и бабушка, которые благодаря своему мудрому невмешательству смогли сохранить в нем естественную детскую красоту характера. А наши мамы были лишены родительского тепла и, просиживая часами за игрушками или гуляя во дворе, не питались от Природы, а воспитывались голыми джунглями улицы.

На всю жизнь запомню восторженные рассказы своего друга, В.Ефимцева, о том, как он мог ребенком уйти в лес на 20-30 км от дома (!) и чувствовать себя там совершенно комфортно, спокойно, всегда зная, где дом. Сюда же внутренне отношу и рассказы подруги О. Гусевой, как с братом после школы они ходили прокричаться на лиман. Проорутся, проорутся и пойдут счастливые домой. Разве такое же счастье, блаженство и наполненность имели те наши мамы, чьи матери работали, не покладая рук, или не любили, явно отдавая предпочтение другому ребенку?
* * *

Отдельно хочется поговорить о воспитании и образовании. Я часто спрашиваю себя: почему моя мама мне так часто читала «Мойдодыра» и явно приучала меня мыть после прогулки и перед едой руки и подмываться каждый вечер перед сном? Я просто ненавидела все это и делала это, каждый раз перешагивая через себя. Чуть в более старшем возрасте я даже спрашивала себя: «А в чем, собственно, проблема?» Я, всю жизнь любящая воду, никогда не могла ответить на этот вопрос.

Сейчас я не приучаю своих детей мыть руки или подмываться. Я просто мою им руки и себе. И купаю их по 3-4 раза в день, но, понятно, так часто не из-за гигиены, а ради общения со столь любимой нами Водой.

Моя мама приучала меня чистить зубы. А мы сейчас их просто чистим. Меня приучали читать. А мы просто читаем.

В чем разница? Я сегодня думаю, что разница в том, чтобы навязать ребенку что-то не естественное для него или просто жить естественную жизнь. Перед моей бабушкой, выросшей в избушке, где был глиняный пол, вопрос гигиены не стоял так остро, как он встал потом перед поколением моей мамы, когда многие из деревень переехали в города, где есть ванная с горячей водой и туалет не на улице. Многие реально приучались следить за собой уже в зрелом возрасте. Приучались сами и на всякий случай приучали детей. Мы же не приучаем ребенка к умываниям, чистке зубов и использованию дезодоранта. Это естественно для нас и будет также естественно для них. А вот неприсущая или не всегда присущая нам доброта «нуждается» в том, чтобы мы приучали детей говорить «спасибо», «извини», «пожалуйста». И тогда получается чудовищная картина: ребенок не раскаявшись, под влиянием зоркой мамы идет и говорит сквозь зубы свое первое «прости». Потом он вырастит, обрастет тактичностью, научится улыбаться, но приучить его раскаиваться будет невозможно, потому он продолжит говорить «прости», но уже без явных преодолений себя, зато с той же фальшью. Но теперь уже скрытой и не только от других, но, что страшнее, и от себя самого.

И на внутренний вопрос родителя, стоит ли приучать ребенка к чему-то, объяснять ему, где хорошо и плохо, и как поступить, – теперь внутри тихо напрашивается дикое, почти бунтарское, и неуверенное «нет».

Ребенок сам не раз побудет в ситуации и обидчика и того, кого обидели. Неоднократно заметит, как папа и мама ведут себя в таких ситуациях. Понаблюдает за героями книг и мультфильмов и сам сложит свою картинку мира. Да, именно свою картинку мира из своих кусочков пазла, в которую взрослые вечно пытаются засунуть свои кусочки от своих картин и никак не могут поверить, что в картине ребенка их кусочкам места нет.
* * *

О школе. Стоит хорошо задуматься над тем, что мы делаем с грудой мертвых знаний, которые она дала нам, сколь счастливой сделала она (эта груда) нас, и сколь помогает она нам сегодня любить наших детей, мужей и друзей. Не она ли навязала нам ложную мысль о том, что реализация человека заключается в его реализации в профессиональной области, и потому хороший врач-хирург – молодец, а таджик-дворник – лох? Не она ли заставила миллионы людей плыть против течения к тому же не в своей реке и кого-то запутала так, что у человека не получается разобраться – в своей он реке или нет, против течения и нет. Куда идти? Туда ли ты идешь? Школа погнала огромное стадо, потом все рассыпались, как бусины по полу, и не все могут сориентироваться где они и куда дальше.

Очень хочется сделать для детей СВОЮ школу, где любя детей, исповедуя свободу, не давая им ответов, но предлагая вопросы, используя их природную любознательность, внимательность и вдумчивость, можно создать ТАКУЮ атмосферу, которую дети будут по-настоящему любить и которая будет по-настоящему полезна.

Но можно ли что-то говорить более конкретно и внятно, что-то искать, продумывать и готовить, если ежечасно, а то и ежеминутно я предаю своих детей в угоду морали, правильности и «немедленно извинись!»?

Часть 4: Внутренняя находка

Много времени я перебирала те крупицы, которыми сейчас так подробно делюсь. Нет, я не хочу утомить вас своим нудным рассказом. Я хочу не упустить те находки, которые постепенно внутри меня складывались в мою картинку моего пазла, который я собираю с того момента, как у нас в семье появилась первая дочка..

Последней находкой стало понимание той борьбы, того конфликта, который вечно происходит во мне и вечно требует поиска какой-то очередной грани.

А какие это грани? Наказать или нет. Конечно, наказать. Как? По попе – отмели давно. Поругать – попытались давно отмести, до конца не вышло, зато привело к детскому иммунитету против лекций. Дети просто не слушают и не пытаются слушать, что я им говорю. Лишить хорошего? Да! Чего? Как? Конфет – будет истерика у сына, а дочь к ним и так равнодушна. Лишить занятий на пони (мы ходим в конный центр) – будет трагедия, слишком ранимая тема. Не пойти на карусели в выходные – будут хулиганить дома, сойдем с ума, мои дети очень активны, просто сварятся летом заживо в 50 кв.м. квартиры и все.

А почему, вообще, у меня есть тема про наказать? Поиск, поиск, поиск, и вот ответ: чтобы вернуть тот негатив, который сами произвели (ударил – получи, выбежал на дорогу, напугал маму – получи). А это уже око за око, зуб за зуб. Похолодела. Тема про наказать отпала сама и совершенно.

Следующая грань. Сын ударил дочь. Очень сильно. Очень больно. Дочка плачет, он висит на турнике. Ни раскаяния, ни понимания, ни вообще и грамма сочувствия. Я в негодовании, обращаюсь к нему, а он показывает мне язык. Есть сразу желание ударить его, не сильно, точно также, игрушечной дрелью по спине, чтобы хоть понимал, что творил. А он на это орет громче дочки. Ему не больно. Он сам признает это. Ему очень обидно. И слезы такие, что волосы на голове шевелятся. И тут же внутри встает » Не важно, что делала мама. Важно, что чувствовал ребенок. Для меня эти колючие колготки – Освенцим». Ну а потом понимание, что опять не права. Что грань в момент ситуации – одна. А после ситуации – другая. Что не удается почувствовать. Что внутри конфликт, борьба. Что за конфликт? Откуда? Почему всегда все по одной и той же спирали, и это при том, что за три года я прошла путь от частых вспышек гнева до любви. Но воспитательные шоры из моего детства душат меня и я, хоть и люблю, неосознанно душу своих детей. Они взбрыкивают, явно давая понять, что это не метод, а я не вижу, где метод. Как метод…

И вот вчера последний кусок пазла (все остальные были найдены ранее и будут открыты в следующей главе): внутри родителя часто происходит борьба между желанием сохранить целостность ребенка (его некий эгоцентризм, который впоследствии может перерасти в эгоизм, а может и раствориться в любви к окружающему миру и людям) и желанием применить свою родительскую власть, дабы заявить о себе, своих правилах, оставив без внимания переживания и потребности ребенка.

Часть 5: Воспитание свободой

Известный английский педагог и психолог Александр Нилл в течение 40 лет проводил эксперимент. В 20-ые годы 20-го века он основал свою школу-интернат для трудных подростков. Часто это были уже малолетние преступники. На удивление, вместо строгого режима и дисциплины он воспитывал своих подопечных свободой. В школе весь день шли разные уроки, занятия, кружки, бурлила жизнь и было масса всего интересного. Но ни одно занятие не было обязательным. Более того, никто никогда не говорил о том, то не плохо бы заниматься или посещать какие-то уроки. Ребята были совершенно свободны в своем выборе.

Конечно, новички, едва узнав о правилах в новой школе, моментально заявляли, что никогда не пойдут учиться. Но в среднем через три месяца все ученики сами добровольно начинали посещать занятия. Во многих случаях дети быстро наверстывали то, что они пропустили. Время, которое они бездельничали, было прямо пропорционально ненависти, поражденной их старой школой. Происходили и другие «чудеса».

Привожу цитату А. Нилла из его книги «Саммерхилл – воспитание свободой»:

С одной стороны, совсем ничего не хочется добавлять к выше сказанному.

С другой стороны, очень хочется различать свободу и вседозволенность. Стоит отметить, что и в Саммерхилл (название школы) был ряд простых правил: не играть с огнем, не использовать пневматические ружья, не сражаться опасными мечами. Важно отметить, что когда запретов немного и они разумны, дети относятся к ним с пониманием.

Позволю себе также отметить (это уже из личного опыта), что вседозволенность произрастает от равнодушия. А свобода от любви и мудрого невмешательства.
* * *

Вот и все, чем я хотела поделиться с вами. Простите, что долго, но мне показалось, что это того стоит. Одно скажу напоследок: мы с мужем, много месяцев обсуждая ежедневно наши успехи и неудачи в общении с детьми, пришли к решению применить новое понимание на практике в нашей семье. Мы написали для себя коротко несколько тезисов и временно в помощь себе развесили по квартире. И сегодня весь день первый раз осознанно и без страха, что будет только хуже, стараясь испытывать любовь к детям, мы общались с детьми в соответствии с нашим новым представлением о том, как это общение должно происходить. Должна сказать, что мне было не просто и были ситуации, которые прошла на воле, а не на любви. Но если у меня не получится, то это будет из-за нехватки любви к детям, а не из-за ошибочности нового подхода.

14 ноября 2008 г.