Я бью своего ребенка: что делать?

Мнение о том, что дети должны уважать своих родителей, достаточно распространено. Мы, взрослые, всячески пытаемся привить в детях эту привычку – уважать нас. Мы даже не стесняемся им говорить это прямо: «Ты должен уважать своих родителей».

Почему для нас так важно, чтобы нас уважали наши дети? Такое внушаемое, заранее желаемое родителем, не естественное уважение ребенка к взрослому вызвано родительским страхом, что ребенок будет относиться к нему не столь правильно, не столь почтительно, другим словом не так хорошо, как родитель того бы хотел.

Мы хотим, чтобы наши просьбы (часто граничащие с претензией) встречались ребенком не отказом или хамством, а  покорным послушанием или хотя бы уважительным согласием. Чтобы наше ДА или НЕТ принимать безоговорочно, наши интересы (маме надо поработать, потому посиди тихо; папа устал, спит, не шуми) были не зыблемы в глазах ребенка и явно имели приоритет над его собственным интересом (желанием идти гулять, прыгать, шуметь, смеяться).

Мы хотим иметь возможность контролировать любую ситуацию, достаточно жестко принять решение, выгодное нашей политике, перешагнув через интерес ребенка, – все это делается часто с миотивацией «я знаю лучше, что тебе нужно», «идти на поводу у желаний ребенка нельзя, а то вырастит разгильдяем».

Получается, что наше внушаемое детям уважение к нам – очередная попытка родителя распространить свою власть над ребенком, показать ему, что его интересы не столь приоритетны, его помыслы не столь чисты, его желания не столь правильны, его природа априори не столь хороша. У нас явно нет доверия этой личности, а главное = мы не считаем ребенка полноценной личностью, лишь какой-то недоделанной личностью, пока он не закончит вуз с красным дипломом и не заработает на свой первый автомобиль. Продолжить читать ‘Дети должны уважать своих родителей. Или нет?’ »

Думаю, каждому родителю очень хочется привить своему ребенку доброту, искренность, участие. Такие качества привить можно только добром, терпением и своим примером. Нельзя насильно сделать ребенка добрым или чутким.

Он врет? Мы говорим – нельзя. Но это «нельзя» – лишь слово (к тому же, негативно окрашенное). Оно не помогает ни нам, ни самому ребенку убрать настоящие причины вранья. Оно лишь заставляет ребенка прятаться еще больше под завесой своей лжи. Врать более искусно, глядя в глаза, врать даже тогда, когда всем все очевидно.

Ворует? Говорим строже, наказываем (пусть не битьем, но лишением чего-то, что он любит). А ситуация только закручивается, становится более тяжелой. Потому что даже если ребенка не бьют, все равно он чувствует наше негативное настроение, которое он идентифицирует как настрой против него самого, против его личности, что и есть насилие, нелюбовь, силовой метод. А в ответ у него появляется страх или бесстыдство.

Ни вранье, ни воровство не уходят. Только если в подполье… Ведь воровство и вранье – это симптом неверного родительского отношения к ребенку.

Как найти в себе силы в ответ на плохой поступок обнять и понять, в чем же дело? Прочувствовать ситуацию, нащупать все подводные камни и, прежде всего, изменить свое отношение к ребенку?

Любовь тут будет лучшим помощником родителей. А также эмоциональная уравновешенность, желание простить и элементарное понимание того, что зло злом только питается, а никак не искореняется. Хотим помочь своим детям? Прежде всего поможем себе самим, поставим точку в попытке силовым методом что-либо решить, а потом будем искать, что делать и как быть. Пусть это будет трудно! Это, возможно, самое трудное, что только может быть, но самое правильное.

Пожалуй, это самая трудная ситуация: когда все знаешь, все понимаешь, чувствуешь, но на практике не можешь сдвинуть отношения с ребенком в лучшую сторону ни на йоту. Словно что-то более сильное, чем ты сам, живет внутри тебя и руководит твоей агрессией, твоей озлобленностью, требовательностью, авторитаризмом.

В такой ситуации потребуется комплексный подход.

1. Голое понимание, к сожалению, зачастую бессильно. Настоящую силу имеет осознанность – это понимание, провалившееся вовнутрь, в душу, подкрепленное внутренним ощущением. Уже давно доказано, что если человек что-то делает, значит, он считает, что это правильно. Это можно. Такое бывает. Ничего страшного.

Возьмем пример с курением: практически все курильщики знают, что курить - это вредно. Но курят. В чем заключается феномен этого поведения? «Курить – это плохо» – тезис из общественной морали, из знания общества, которое так прочно сидит в головах курильщиков, что, конечно, они это знание тоже знают. Но: это знание не их. Оно внешнее. Это просто тезис, который они тоже способны повторить. Понимания смысла этих слов у курильщиков нет. Или в полном смысле – нет. Именно поэтому часто основой методик по бросанию курить является информирование курильщиков о конкретных последствиях курения. Т.е. не просто «курить вредно», а более конкретно, более наглядно с показом фильмов, картинок, которые не оставляют равнодушным никого. Увидев и поняв истинный смысл слов о вреде курения, человек куда быстрее бросает курить. Его понимание соединяется с ощущением, проваливается вовнутрь. Главное – оно становится НАСТОЯЩИМ, ЛИЧНЫМ, а не общественным и правильным, как ранее.

Можно ли бить ребенка? Конечно, нет! А если он капризничает 2 часа без передыху? А если он выбегает на дорогу и не слушает объяснения о том, что это очень опасно. А если он взял палку и ударил мальчика по голове на детской площадке? Ударил и смеется, мол, как ловко получилось? А если он укусил девочку за щеку до крови? Продолжить читать ‘У меня не получается остановиться…’ »

Насилие в семье, всякое – физическое, сексуальное, эмоциональное – происходит часто и во многих семьях, но совсем не всегда воспринимается как насилие всеми участниками этого процесса.

Есть, конечно, очевидные случаи, когда отцы, отчимы, дяди и прочие родственники мужского пола насилуют и\или систематически избивают маленьких девочек или мальчиков. Обычно такое квалифицируется окружающими как насилие. Во многих других случаях насильник не считает, что он совершает насилие, жертва не считает, что подвергается насилию, и свидетель не понимает, что же он наблюдает.

Муж с женой поссорились и подрались, но муж оказался мощнее жены и в пылу драки избил ее несколько сильнее, чем собирался. Это что? Физическое насилие? Девять человек из десяти удивятся такому определению. «Семейное дело, с кем не бывает, ну повздорили, милые дерутся…»

Я наблюдала кросскультурный брак – муж русский, жена американка. Однажды муж дал пощечину жене. Жена решила с ним развестись и, мало того, посадить его в тюрьму за физическое насилие. Жили бы они в Америке, так бы она и сделала. В России у нее это не вышло. В милиции очень смеялись, а муж сказал: «Ты еще глупее, чем я думал. У нас в семье это обычное дело. Папа маму бил, и я свою первую жену поколачивал». Против развода муж не возражал, обиделся за то, что в тюрьму жена хотела его посадить.

Ребенок плохо себя ведет. Его нашлепали. Родители скажут: «Мы его учили». На самом деле по отношению к ребенку было осуществлено физическое насилие. Много ли тех, кого в детстве пальцем никто не тронул? А уж тех, на кого в детстве ни разу не накричали, совсем не найдется. Не дома, так в школе кричали, пугали угрозами страшными.

Нормальная ситуация развития российского ребенка сопровождается таким эмоциональным насилием чуть ли не каждый день. Между тем стресс, который переживает ребенок в ситуации эмоционального насилия, ничем не отличается от стресса, который бывает в ситуации физического и сексуального насилия. Продолжить читать ‘Насильники поневоле’ »

Часть 1: Освенцим

В моей семье, в кругу друзей мы часто поднимаем тему отношения к детям и отношений с детьми.

Для меня лично эта тема стоит очень остро, и ежедневный поиск правильного ответа на каждую конкретную ситуацию заставляет размышлять, искать глубже и все же отвечать-отвечать-отвечать, иначе тупик.

Всем везде, особенно в своей семье (своем маленьком кругу), хочется мира и гармонии. Все устали от своих ошибок, которые гребутся лопатами и при этом продолжают лезть на свет все больше и больше. Многие видят, как сильно были они сломаны в период детства. И тут резонно встает вопрос: не ломаем ли мы своих детей сегодня и сейчас? Ответ для многих мам очевиден: ломаем. Ломаем еще как! Но пропасть лежит между этим уверенным ответом и самим вопросом: где и как мы ломаем своих детей? Продолжить читать ‘Отношения с детьми: от Освенцима к Свободе’ »

Битье – это серьезнейшая рана на всю жизнь, которую залечить потом очень тяжело.

Прежде всего, это насилие над ребенком. Физическое насилие, после которого у ребенка происходит страшная психологическая травма: тот, кто должен его защищать, учить, спасать, помогать – РОДИТЕЛЬ – становится в глазах ребенка страшным обидчиком, от которого нет и не может уже быть никакого защитника. Последствия такого нарушения катастрофичны, потому что восстановление доверия и душевное лечение от страха потребуют серьезной работы над собой со стороны взрослых и времени, которое так бесценно. Продолжить читать ‘Что такое битье?’ »