1. Правильно оцениваем ситуацию или насколько плохо залезать рукой в кашу.
Есть такие ситуации, как: размазывание разлитого сока на столе, залезание рукой в кашу, специальное рассыпание чего угодно сыпучего и трудно собираемого, поливание книг водой, порча дорогих вещей и проч. Чаще всего, это происходит в 2-4 летнем возрасте и говорит лишь о развитии ребенка, его интересе к разным процессам, с которыми он сталкивается в быту. Это не значит, что надо разрешить размазывание гуаши из тюбиков по белому дивану (или зеленому дивану). Это значит, что надо этот интерес заметить и перенести в «официальную зону» – разложить газету на полу, купить недорогие краски и разрешить ребенку побаловаться. Более того, надо сделать это вместе! Снять стресс и порадоваться!

Если досуг ребенка будет разнообразен, то свою фантазию он будет применять не во время обеда, а во время интересного досуга с мамой или воспитателем в детском саду. Посмотрите, что интересует ребенка, найдите этим интересам развитие, которое понравилось бы и вам, и ему. Такой подход поможет не только убрать острые ситуации, но и установить доверие.

Я часто говорила себе: «Но он же все уже знает! Ему 4 года, он прекрасно знает, что так делать нельзя. Я повторяю ему это по 100 раз в день. Но он делает мне это на зло!» Надо сказать, мне сейчас очень стыдно перед своим сыном. Я долгое время считала его плохим. Я не понимала, почему он поступает плохо, хотя знает, что это плохо. А потом еще стоит передо мной и молчит, или плачет, или практически хамит мне в глаза.

Шло время. Я мучилась. Мучила сына своим занудством, перетекающим то в слезы, то в крик. Потом я поняла одну очень большую для себя вещь.

Что такое: «он прекрасно знает, что делает плохо!»? Что такое «знать»? Вы знаете, что такое велосипед? А ваш ребенок знает, что такое велосипед? Даже если человек может отличить велосипед от бегемота или радуги и даже может хорошо кататься на нем, это не значит, что он сможет сделать его сам из подручных материалов. Знать, иметь представление и когда-то видеть – это три совсем разные вещи. Особенно если это касается не материального мира, а внутреннего, духовного. Мы все знаем, что Бог есть, что жить надо в добре, а наказывать детей плохо. Но мы не живем так. И это не потому, что мы осознанно хотим жить во зле, а потому что нам не хватает осознанности жить в добре. Мы фактически не владеем собой, живем, руководствуясь уже традиционными реакциями. Наши желания и эмоции часто сильнее нас. Что же тогда говорить о ребенке? Конечно же, он НЕ ОСОЗНАЕТ, что
делает плохо ни в 5, ни в 6 лет, хотя фразу «надо вести себя хорошо!» он слышал много раз. Вообще с какого возраста можно говорить об осознанности? Все очень индивидуально. Даже боюсь предложить на обсуждение возраст. Могу лишь добавить, что если воспитывать ребенка своим примером, а не словом, тогда у него не будет в голове «мертвого знания», которое мы туда заложили.

Если ребенок что-то «знает», но все равно ведет себя плохо, надо скорректировать поведение взрослого в этой ситуации. Возможно, «плохую» деятельность, которую не удается изменить, нужно узаконить. Рисуют, например, дети на обоях, так может, стоит выделить им кусок стены, заклеить ее бумагой и разрешить рисовать? Ходит ребенок по лужам, тогда надо купить хорошие резиновые сапоги и ходить по лужам вместе! Но, возможно, что ситуация иная. И надо не узаконить плохое поведение, а изменить саму ситуацию. Мальчик бьет младшую сестру из-за того, что она берет его игрушки без разрешения. Внушение, что бить плохо, не помогает. Тогда сами не давайте девочке брать его игрушки. Не пускайте в комнату брата, пока он в школе. Или сложите его игрушки в отдельную коробку. Часто мы боимся жадности и в такой ситуации сами уговариваем сына, чтобы он поделился. Но мы забываем, что каждый имеет право на свою территорию и на свои правила на своей территории. Видимо, эти игрушки очень дороги ему и он не готов ими делиться свободно. Мы же тоже не выставляем свои шкатулки с драгоценностями на всеобщее обозрение гостям и коллегам по работе. Если ребенок будет ощущать себя комфортно, будет знать, что его интерес важен всем, он не будет бояться младшую сестру, будет охотно играть с ней и будет знать, что в трудной ситуации родители помогут им разобраться, не пренебрегая его интересами.

Мы часто произносим фразу: «Ребенок плохо себя ведет». Но всегда ли это так? В своих ответах на половину писем, которые мне приходят на сайт, я предлагаю родителям пересмотреть свою оценку детского поведения. О чем это говорит? Мы часто ошибаемся. Мы часто не понимаем ребенка, строги к нему. Тогда кто же из нас плохо себя ведет?

2. Ребенок требует внимания: ноет, плачет или, напротив, пристает с миллионом вопросов.

Мы все знаем, что такое, когда ребенок изводит нас – поиграй, порисуй, почитай, ой, все болит, не хочу спать, не хочу есть, хочу есть. Мы все быстро понимает, что такое поведение – это желание внимания. Но часто мы не знаем, как реагировать. Ребенок продолжает свое, мы раздражаемся, кричим, или наоборот молчим. Нам нравятся тихие примерные понимающие дети, совсем не нравятся сорванцы и назойливые прилипалы.

Прежде всего, вот эти примерные дети, чаще всего такие не потому, что, правда, в этот момент не хотят ни леденец, ни мультик, а потому, что уже выдрессировались родителями и уже выбрали свою тактику поведения. Они примерные не по-настоящему, а по-искусственному. Именно эти примерные девочки в подростком возрасте теряют тормоза. Именно эти дети в какие-то моменты по случайности уличаются в плохих, порой очень стыдных, поступках. Поэтому никогда не завидуйте ни этим детям, ни их родителям. За красивой штукатуркой много сюрпризов.

А вот если ребенок, правда, чуток, то это говорит о чуткости его родителей. Что они делали с самых пеленок своего ребенка? Они давали ему внимание. Делали это с любовью и грамотно: не столько улюлюкивая ребенка, сколько создавая все условия для его развития. Они были внимательны к его личности. Поэтому если вдруг Вы поймали себя на том, что какое-то время раздражаетесь на ребенка, а он превратился в нытика или зануду или тараторку, то первое, что надо сделать, это дать ему внимание. Кстати, это не значит, что надо разрешить ему намазывать стол бананом и принести еще один банан. Скорее надо предложить помыть руки и дать на выбор ему пару совместных занятий: или рисуем вместе динозавров или клеим самолеты. Пусть выбирает.

Я часто слышу, что родители боятся дать внимание, потому что тогда ребенок будет вить из них веревки. А вот и нет! Внимание, данное через душевный разговор, сидение на коленях, или общее занятие для души и ума, наоборот, только будет насыщать ребенка любовью и давать ему плацдарм для бОльшей самостоятельности.

Но бывают ситуации, когда ребенок требует внимания совсем не в подходящий момент – когда Вы говорите по телефону или лично, серьезный разговор и Вы не можете отвлечься. Тогда ребенка можно просто погладить, взять по возможности на колени, но продолжать свое дело. Потом, положив трубку, можно поблагодарить ребенка, что он дал Вам закончить разговор и вот теперь уделить ему внимание. Тогда голод по вам будет меньше, а доверие к вам больше. Ему тогда легче будет дождаться, когда вы в следующий раз освободитесь, не дергая каждую минуту. Ребенок научится брать внимание естественным образом.

3. Ребенок ведет себя плохо, не реагирует на слова взрослых, словно проверяя на прочность. Родителю уже хочется его подчинить любой ценой.

Когда ребенок проверяет нас на прочность своим плохим поведением, настойчиво стоя на своем, это говорит о том, что внимания ему уже катастрофически мало. Такую ситуацию надо «лечить» внимательным пересмотром всех отношений с ним, своих требований к нему. Надо вернуться к активному слушанию и «я-предложениям» (обязательно читайте Гиппенрейтер). Ваш ребенок заблудился. Ему плохо. И это плохо он решил сейчас выместить на этой маленькой ситуации.

Но ведь и саму ситуацию надо решать. Из нее тоже надо выйти. Прежде всего, мне помогало мое не-участие в соревновании кто-кого. Сын упрямился по поводу еды. Каждый завтрак был трагедией. Он не ел. Я заставляла есть. Я делала это потому что знала, что потом он будет плакать у каждого ларька и ныть всю дорогу до бассейна, а потом до дома. Я на своем гнева уже угрожала ему: не возьму в бассейн. Но он знал, что не пойти туда я не могу – у меня еще двое детей, которые давно подели и оделись. А оставить его одного дома я тоже не могу, он слишком мал. Мы играли с ним в словесный пинг-понг, который он порой заканчивал полной глухотой к моим словам. И вот я поняла, что я могу не участвовать в этом соревновании. В одно прекрасное утро я разрешила себе не реагировать на то, что он делает за столом. Я даже не стала после завтрака проверять его тарелку – специально не зашла на кухню, оделась и ушла со всеми детьми по нашим делам. Какое это было счастье! Я и сейчас не знаю, поел тогда мой Леша или нет.

Но бывают ситуации, когда таким не-участием не отделаешься. Тогда можно, не доходя до кипения, просто предложить ребенку выбор: или кушаем сейчас, или после бассейна дома. Выбирай. Как ты хочешь: сам почистить зубки или чтобы я тебе их почистила? Мы поедем к бабушке после катка или до? Когда ребенок начинает чувствовать, что это ОН решает, что делать, он уже не делит власть с вами, а спокойно принимает решение. Главное тут, чтобы сама мама давала ребенку те варианты, которые готова равно одинаково принять. Иногда даже возможен такой вариант: ты выйдешь сам из комнаты или тебя вывести? Поверьте, это лучше, чем эмоциональный скандал.

но все равно и в этой ситуации ключевое, чего хочет ребенок, это внимание! Поэтому стоит хорошо задумать и разработать список дел, которые можно делать вместе и которые нравятся обоим. Этот список будет «залечивать» детские колючки и не надо уже будет ребенку проверять своего родителя на прочность.

4. Ребенок специально делает на зло.

Кстати, такое бывает. А иногда он делает на зло не очень осознанно, но тем не менее делает. Обида на родителя может вернуться местью не обязательно в той же ситуации, а в другой: мама не одобряет компанию подростка и критикует за долгие прогулки, он в свою очередь забрасывает учебу. Это просто классика! Мама в сердцах высказалась дочери про ее внешний вид и умственные способности, дочь случайно разбила мамины духи, порвала бусы. Может, это и не осознанно. Но отсутствие раскаяния и понимания ситуации точно ведут к обиде на маму.

Тут важно остановиться самому, отдышаться и не играть в игру «око за око». Мы сами обидчивы и мстительны. Но пришло время менять это, чтобы в наших детях было больше прощения и милосердия. Пришло время научиться извиняться перед своими детьми и, когда все остыли, искать общие точки соприкосновения. Мы опять вернулись ко вниманию, которого не хватает нашим детям.

5. Все, что делает ребенок, никуда не годится, хоть не проси.

Мой сын порой так пылесосит квартиру, что лучше бы он этого не делал. Он всем видом показывает, что не умеет это делать. Младшая дочка порой так «устает», что войдя в квартиру, ложится на пол и не может ни куртки расстегнуть, ни шапки снять. В такие минуты добиться от них чего-либо невозможно. Да и не нужно. Если речь идет о моих просьбах, я просто не прошу ни о чем, делаю сама и внимательно смотрю – где и когда я пропустила их сигнал бедствия «мама, где ты? ты мне нужна!». Им не хватило внимания, и теперь они ведут себя так. Если речь идет не о просьбе, а о делах, которые необходимо делать (уроки, например). То я тогда сначала играю, потом уже напоминаю про уроки. Но не через 10 минут, а когда ребенок насытился по-настоящему. Кстати, бывают ситуации, когда все счастливы, а кушать нечего. Тогда варю рис. Режу огурец. Для себя поняла, что порой лучше не помыть посуду и не приготовить ужин, но насытить детей. Иначе через несколько дней меня будут ждать неприятные «сюрпризы».

6. Ребенок врет.

Мне всегда больно, когда мой ребенок врет. Я воспринимаю это очень болезненно. Моя мама мое вранье называла предательством, меня очень сильно ругали. Я считаю детское вранье большим грехом. Но так ли это?

Не так давно я поняла, что каждый имеет право на свою территорию, свою тайну. Мама же чаще всего знает до определенного взросления ребенка о нем практически все. Ему спрятаться некуда. Все у нас на виду. Мы и трусы грязные смотрим (и комментируем), и тетради, и листки в тетрадях. Хорошо, если не читаем смс. Не уверена, что мы готовы к такому прилюдному раздеванию, какому подвергаем своих детей.

Давайте не бояться вранья. Давайте не допытываться и не вытаскивать его наружу, а лечить его косвенно – вниманием, доверием, подбадриванием, поощрением, признанием права выбора.

* * *

В итоге, все ситуации, которые мне сейчас пришли в голову, так или иначе ведут нас к нам самим – к нашему отношению к детям, к нашей невнимательности, нечуткости, нашим ошибкам, которые мы методично повторяем день изо дня и еще злимся, что дела из рук вон плохо. Давайте не бояться применить фантазию, душу, ум для того, чтобы построить те отношения, которые мы хотим. Это самое важное в жизни!

Как простить маму, отца? Если били, не понимали, не чувствовали? Но почти кричали, что любят, и били себя в грудь, а ты ничего не понимал, но все чувствовал? Как простить, если твое детство было таким болезненным?

Много думаю о том, что такое обида. Без сомнений, это яд, отравляющий тебя изнутри исключительно по твоей собственной воле, т.е. ты сам сознанием управляешь этим ядом: он растекается по тебе, ты страдаешь; не позволяешь ему брать над собой верх, ты спокоен; осознанно отпускаешь уже поселившуюся обиду, окрыляешься в один миг, обретаешь свободу. И делается это только тобой самим, твоим душевным порывом, ты совершенно в обиде независим от внешнего мира: обидчик тем временем живет совершенно параллельной жизнью.

Но где все-таки черпать силы? Как искать в себе переключатель? За что зацепиться, если боль огромна?

Я зацепилась за слова, которые мне сказал друг (это слова какого-то психолога, который на своих семинарах часто их повторял): «У вас еще может быть счастливое детство». Нет, Вы только вслушайтесь! Нам по 30-40 лет, а нам уверенно говорят – у Вас еще может быть счастливое детство! Это как? Как такое может быть?!

Вся моя душа подпрыгнула в груди. Конечно, можно прожить детство заново со своими детьми, любимыми, свободными! Можно с ними научиться играть, насладиться строительством замков из песка на берегу моря, ковырянием деревяшками земли, ползаньем, нырянием, размазыванием мороженого по лицу. Да! Но это второе детство! А то? Что там? Что с ним?

Нет, не досада взяла меня. А какое-то чувство надежды. Я стала видеть мамину улыбку, которая, конечно, была. Папу! Папины руки! Как мы спали с мамой вместе днем! Как она читала мне сказки! Да, это не подростковый возраст, конечно, но это детство! Мое! Почти забытое, словно и не было его!

Я вдруг поняла, насколько все зависит от меня: хочу я, чтобы у меня было счастливое детство, чтобы мне было что рассказать детям, чтобы они любили бабушку и дедушку, или хочу жить всю жизнь в обиде, прятать глаза, испытывать боль, поставить под сомнение свою близость со своими детьми, когда они вырастут? Ведь если я не пройду урок прощения, то и мои дети не пройдут – им будет еще тяжелее! А на что обидеться, найдется всегда! Это что же – мои дети будут страдать, как я? Нет, я не допущу! Никогда!

Я вдруг ощутила, что не процентным соотношением счастья к несчастью определяется счастливое детство, а только моим отношением к нему. Как я его назову, так и будет. Что захочу видеть, то и запомнится. Что решу считать главным, то главным и будет. Захочу – и прощу!

Так и случилось…

Знаете, это ощущение управления ситуацией внутри себя очень напомнило мне то, что я испытала, услышав слова одного (уже другого) друга. Он страдал от собственного гнева и в какой-то момент, спросил себя: «Отчего я злюсь?» И ответ сам нашел его: «Чтобы не быть добрым…» Вы чувствуете? О чем этот ответ?

О том, что ты сам решаешь каким быть. И кого прощать. Это твоя жизнь. Это ты решаешь. Друзья, это мы решаем!

У вас еще может быть счастливое детство! Я теперь это точно знаю!

При этом всегда будут люди, уверенные в том, что умеренные шлепки по попе, родительская власть и силовой метод воспитания не только не вредны, но и полезны их чаду. У таких родителей, видимо, будет отсутствовать мотивация для желания что-то менять в своей семье.

Тем и другим родителям, а также всем друзьям нашего сайта, мы хотим предложить один вопрос на подумать: можно ли жить с ребенком, никогда не наказывая его, и только своим примером и добрым словом направлять его в нужное русло?

Дорогие родители, да, можно! И это зависит не от послушания ребенка, его активности, внутренней агрессии, темперамента или возраста, родной он или приемный, от любимого мужа или нет. Эта возможность зависит только от … отношения к жизни у самого родителя.

Когда взрослый сталкивается с проблемами в поведении его ребенка, ему часто кажется, что это лишь их межличностный вопрос. На самом деле, это один из миллиона жизненных вопросов, которые ежедневно сотнями встает внутри нас. Как реагировать на эмоционального начальника? На проблемного сотрудника? Шумного соседа? Недовольную свекровь? Сюда же в ряд встают и вопросы про детей: как реагировать на обидчивую дочь? Агрессивного сына? Когда ребенок врет, ворует, курит?

Все эти вопросы про мир вокруг нас, людей вокруг нас, наше отношение к жизни, к себе самим, а для верующих людей, – и про наше отношение к Богу.

Тут дать какой-то адекватный совет, применимый во всех ситуациях со 100% эффективностью, невозможно. Но давно известно, что Добро побеждает Зло. Что чем лучше думаешь о человеке, тем лучше он становится. Что все, что раздражает в людях, есть в тебе самом. И что все двери открываются изнутри, т.е. только через изменение себя самого.

Друзья! Наши дети прекрасны, уникальны и очень любят жизнь! Чтобы научить их любить мир, природу, семью и уметь радоваться, не нужно брать в руки ремень или повышать голос. Нужен личный пример, терпение, любовь к ребенку и вера, что у него все получится. Любая трудная ситуация, от которой нет страховки ни у кого, требует и осмысления, и разбора. Но разбора ласкового, потому что, сидя у мамы на руках, мальчишке будет легче понять (скорее прочувствовать), как стоит относиться к девочке, чем под крик отца: «Девочек бить нельзя! Ты меня понял? Еще раз такое повторится, выпорю!»

Жить без наказаний, унижений и власти в семье можно и нужно. Это нормально, естественно. Быть хорошим, внимательным к образу жизни родителей, отдавать любовь сторицей – это природное естество каждого ребенка. Если его любят, он интуитивно стремится любить, заботиться. Вспомним, какие наши дети были в 2-3 годика – как утешали нас, когда нам было трудно, как просили прощения, как плакали «мамочка, не болей». Это нормальное проявление внутренних природных качеств малыша.

А вот когда ребенок врет, ворует, хамит – это не нормально. Но ненормальность не в нем лично, а в атмосфере, в которой он живет. Ее надо внимательно проанализировать, сделать выводы, изменить, и тогда ребенок, вернувшись в естественное для себя состояние, будет и вести себя соответствующе.

Ключевой человек для ребенка – это мама. Часто считается, что раз у ребенка есть все необходимое для жизни (игрушки, книжки, прогулки, еда, одежда, образование, кружки), раз его не бьют и не унижают, он должен вести себя нормально и быть благодарным. Это заблуждение. Давайте не будем пытаться измерить бытовую сторону вопроса, потому что, как показывает практика, она имеет незначительное влияние на отношения детей к родителям. И давайте откажемся от идеи благодарности со стороны детей. А измерить постараемся участие матери в жизни ее ребенка: как часто они разговаривают о нем и его интересах, как часто она поддерживает его, а он просит ее совета. Как часто она берет его на руки, гладит, целует, называет ласковым словом. Бывает ли, что она смеется над ним, не замечает его, считает его проблемы несерьезными и незначительными?

Только это – отношение матери к ребенку – имеет значение. И совершенно неважно в какую одежду ребенок одет и в какой школе он учится.

Меняя свое отношение к ребенку, родителю приходится менять свое отношение ко всем и ко всему вокруг него. Ценить не только достижения сына или дочери, но и людей на улице, цветок в клумбе. Это естественно, потому что любовь не бывает узко ориентированной (моя семья, мои друзья). Когда настоящая любовь просыпается внутри нас, она сразу касается всего, что нас окружает.

Этот путь очень красивый, но сложный. Он лежит через серьезные столкновения со своим эго, предрассудками, уже давно протоптанными тропинками взаимоотношений с людьми. Бывают на нем и минуты слабости, и минуты отчаяния. Но мысль о том, что можно дойти до мира и взаимной нежности в семье, подарить это детям и существенно облегчить их жизнь и общение с людьми в будущем, конечно, очень помогает.

Давайте помнить, что нет ничего, что приносит нам счастье. Ни новые машины, ни достижения на работе. Счастье или живет внутри нас и дает возможность радоваться каждый день, или его нет и его иллюзорность играет с нами страшную шутку, устраивая гонку за все новыми и новыми целями.

Жизнь идет сейчас. Дети есть сейчас. Они ждут любви. И это единственное, что может дать им только их семья и их родители. А образование, свой жизненный путь, свою судьбу они возьмут и построят сами, основываясь на том фундаменте, что заложим мы.

Пусть жизнь будет счастливой! И для этого не нужно ничего, кроме желания улыбаться!

Таким образом, ситуация начинает свой ход по спирали, закручиваясь на взаимной обиде все больше и больше. В итоге, ребенок вырастает. Конечно, он в жизни видел не только наказания и крики. Было много хорошего, но плохое ранит быстро и надолго, а хорошее легко перекрывается обидами. Также и родители сталкивались не только с непослушанием ребенка, но и его достижениями, минутами близости, периодами крепкой дружбы с ребенком.

Наш ребенок уже стал взрослым человеком. У него еще нет своей семьи, но он уже свободен и независим от родителей, их мнения. Детство, его детское рабство (или скажем мягче, чтобы никого не пугать – детская зависимость) закончились. Но насколько это так, покажут простые жизненные ситуации, в которые этот молодой человек попадает каждый день – общение на работе, в институте, среди друзей, с теми же родителями. Обидчив ли он? Насколько легко и быстро прощает других? Терпим ли к чужим слабостям? Имеет ли претензии к людям? Умеет ли сам заботиться о других? Насколько зависим от чужого мнения – уверен ли в себе?

Когда ребенок вырастает, он в свою взрослую жизнь может взять только тот багаж, какой успел к этому моменту накопить. Это несомненно его личный опыт, а также то, что он видел каждый день в своей семье. Можно предположить, что человек, израненный обидами, вряд ли будет широким, щедрым и великодушным. На практике все еще сложнее.

Каждое непонимание, общение может наносить такому человеку новую боль, расширяя рану его обиды. Наступит момент, когда сам человек будет понимать это и начнет бороться с этим, стараясь меняться в своем обычном бытовом дне. Что-то будет успешно, что-то нет. Возможно, даже наладятся отношения с родителями, с друзьями. Появится близкий человек, сложится личная семья.

Трагедия может наступить тогда, когда он сам впервые поднимет голос на своего непослушного ребенка. Раздражение на него будет идти в сопровождении с самобичеванием, с желанием измениться самому, но и тут же с желанием подчинить своей воле своего ребенка. Вот тогда боль и попытка найти корень этой внутренней беды будут еще больше жечь изнутри.

А корень здесь один. Недолюбленный ребенок, герой нашей истории, вместо безусловной любви и свободы в своей семье, познал обиду, боль от самых близких своих людей – родителей. Они не были ему защитниками от внешних невзгод, но были самыми исправными карателями в его судьбе, развив в ребенке вместо любви к людям жалость к себе – будущий эгоизм и прекрасную основу для накапливания всех последующих моментов связанных с обидой, жадностью, завистью и проч. 

Также целый ряд стереотипов о непослушных детях, о сложностях воспитания детей, о наказании, о кнуте и прянике, которые нужно чередовать, о том, что ребенок должен хорошо себя вести и быть благодарным, и прочие страшные глупости, внушенные почти всем нам в нашем детстве, создали в молодом человеке дополнительный заслон от проявления любви, которая, конечно, живет в нем, как и в каждом из нас, но сидит очень глубоко и очень тихо.

Получается, что при всей свободе внешней этот человек является по-прежнему заложником своих родителей, своих детских обид, своей детской боли и всех предрассудков, воспринятых еще в детстве.

Слава Богу, мы все – люди разумные, обладающие пониманием и способные соединять свои внутренние ощущения со знанием, тем самым приходя к осознанности. Именно через осознанность такой человек сможет искренне от души простить своих родителей, остановить этот порочный круг обид на себе, подарив своему ребенку любовь и ласку вместо правильного воспитания и кучи комплексов. А уже его дети смогут со своими детьми и со всеми людьми вокруг общаться интуитивно, бережно и ласково. Если наш герой победит себя самого – своего маленького обиженного ребенка – он освободится от оков и будет по-настоящему счастлив. Но стоит ли тратить силы, время, совершать ошибки, освобождаясь от оков, когда их можно просто не одевать?

Дорогие родители, каждый ребенок – это бесценное сокровище, доверенное нам на время. Пока наши дети не выросли, пока еще есть возможность перекрыть собственные глупости безусловной любовью к ним, давайте честно посмотрим правде в глаза и скажем себе самим: то, что раздражает нас в наших детях, имеет хоть какое-то значение в жизни или является лишь отголоском каких-то никому ненужным норм? Давайте вырываться из собственного рабства, а не загонять в него своих малышей. Ведь обижая своих детей, мы раним их на всю жизнь, даже если они потом не помнят этого.

«Ты что, не знаешь, что когда ты даришь кому-то подарок, то внутри должно что-то находиться?» – закричал он дочери.

Маленькая девочка подняла свои большие, полные слез, глаза и сказала: «Она не пустая, папочка. Я положила туда мои поцелуи. Все они для тебя».

От нахлынувших на него чувств, отец не мог говорить. Он только обнял свою маленькую девочку и умолял простить его. Отец рассказывал позже, что эту оклееную золотом коробку, он долгие годы хранил возле своей постели. Когда в его жизни наступали трудные моменты, он просто открывал ее, и тогда все те поцелуи, которые положила туда его дочь, вылетали наружу, касаясь его щек, лба, глаз и рук.

P.S. Мы не знаем, чей этот текст. Если кто-то знает автора, пожалуйста, сообщите. Спасибо!

За завтраком я тоже к тебе придирался. Ты пролил чай. Ты жадно глотал пищу. Ты положил локти на стол. Ты слишком густо намазал хлеб маслом. А затем, когда ты отправился поиграть, а я торопился на поезд, ты обернулся, помахал мне рукой и крикнул: «До свидания, папа!», я же нахмурил брови и отвечал: «Распрями плечи!»

Затем, в конце дня, всё началось снова. Идя по дороге, я заметил тебя, когда ты на коленях играл в шарики. На твоих чулках были дыры. Я унизил тебя перед твоими товарищами, заставив идти домой впереди меня. Чулки дорого стоят – и если бы ты должен был покупать их на собственные деньги, то был бы более аккуратным! Вообрази только, сын, что это говорил твой отец!

Помнишь, как ты вошёл затем в библиотеку, где я читал,- робко, с болью во взгляде? Когда я мельком взглянул на тебя поверх газеты, раздражённый тем, что мне помешали, ты в нерешительности остановился у двери. «Что тебе нужно?» – резко спросил я.Ты ничего не ответил, но порывисто бросился ко мне, обнял за шею и поцеловал. Твои ручки сжали меня с любовью, которую Бог вложил в твоё сердце и которую даже моё пренебрежительное отношение не смогло иссушить. А затем ты ушёл, семеня ножками, вверх по лестнице.Так вот, сын, вскоре после этого газета выскользнула из моих рук и мною овладел ужасный, тошнотворный страх. Что со мною сделала привычка? Привычка придираться, распекать – такова была моя награда тебе за то, что ты маленький мальчик. Нельзя ведь сказать, что я не любил тебя, всё дело в том, что я ожидал слишком многого от юности и мерил тебя меркой своих собственных лет.

А в твоём характере так много здорового, прекрасного и искреннего. Твоё маленькое сердце столь же велико, как рассвет над далёкими холмами. Это проявилось в твоём стихийном порыве, когда ты бросился ко мне, чтобы поцеловать меня перед отходом ко сну. Ничто другое не имеет сегодня значения, сын. Я пришёл к твоей кроватке в темноте и, пристыженный, преклонил перед тобой колени!

Это слабое искупление. Я знаю, ты не понял бы этих вещей, если бы я тебе сказал всё это, когда ты проснёшься. Но завтра я буду настоящим отцом! Я буду дружить с тобой, страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеёшься. Я прикушу свой язык, когда с него будет готово сорваться раздражённое слово. Я постоянно буду повторять как заклинание: «Он ведь только мальчик, маленький мальчик!»

Боюсь, что я мысленно видел в тебе взрослого мужчину. Однако сейчас, когда я вижу тебя, сын, устало съёжившегося в твоей кроватке, я понимаю, что ты ещё ребёнок. Ещё вчера ты был на руках у матери, и головка твоя лежала на её плече. Я требовал слишком многого, слишком многого.

* * *

Этот текст как нельзя лучше иллюстрирует отношения очень многих людей друг с другом. Не только родителей и их детей – в гораздо более широком смысле.

Этот маленький рассказ – об одной очень большой проблеме: нежелание и неумение принимать человека таким, какой он есть. Именно это приводит к непониманию, обидам и ссорам…

Не сердитесь на них всерьез,
Даже если они провинились,
Ничего нет дороже слез,
Что с ресничек родных скатились.

Если валит усталость с ног,
Совладать с нею нету мочи,
Ну а к Вам подойдет сынок
Или руки протянет дочка,

Обнимите покрепче их.
Детской ласкою дорожите.
Это счастье – короткий миг.
Быть счастливыми поспешите!

Ведь растают как снег весной,
Промелькнут дни златые эти,
И покинут очаг родной
Повзрослевшие Ваши дети.

Перелистывая альбом
С фотографиями детства,
С грустью вспомните о былом
О тех днях, когда были вместе.

Как же будете Вы хотеть
В это время опять вернуться,
Чтоб им маленьким песню спеть,
Щечки нежной губами коснуться.

И пока в доме детский смех,
От игрушек некуда деться,
Вы на свете счастливей всех,
Берегите , пожалуйста, детство!

Автор неизвестен, прислала levani.

Школа давалась мне не просто: я долго думала, медленно делала уроки, не имела никакого особенного рвения к учебе. Школу скорее боялась, чем любила, многое понимала далеко не сразу. При этом родители очень переживали, что я не яркая, блистательная ученица, а скорее, серая мышка, и очень старались сделать все, чтобы я была отличницей. Круглой отличницей я была первые четыре класса. Но пятерки давались так тяжело, что ярмо учебы я ощущала ежедневно и стресс от этой ситуации накапливался. При этом напор мамы тоже нарастал.

Во втором классе, несмотря на все пятерки, я начала врать. К шестому классу вранье приобрело такие масштабы, что я сама в нем путалась, сама себя ненавидела, но врать продолжала. Каждое вранье очень быстро стало заканчиваться битьем. Била меня мама. Рукой. Реже ремнем. Но бывало всякое: и до крови, и до ужаса, что убьет.

Мама всегда говорила, то бьет за вранье – «перестань врать, перестану бить». Я верила ей. Но страх перед ней был столь высок, что врать не переставала. Помню эти мучительные возвращения домой, как я шла и думала, что сделать, как вывернуться, как провалиться сквозь землю. Помню, как реально мечтала сквозь землю провалиться – все же об этом говорят, значит такое бывает, вот бы мне! Были и детские мысли о самоубийстве, которые ни к чему большему не приводили, но показывают сегодня ведь объем ужаса, в котором я жила.

В ужасе жили и родители: ежедневно обсуждалось мое вранье за ужином, по телефону с подругами. Каждый раз, побив меня и прокричавшись, мама уходила в свою комнату плакать от безнадеги. Папа ее утешал. Я же, слыша ее слезы за стенкой, сидела каменной статуей и старалась ничего не чувствовать, хотя ноги, руки, щеки, попа – все горело огнем. Мама быстро отходила от своих эмоций. Обнимала, просила прощения, говорила, что любит, а через полчаса, узнав от классной руководительницы, или мамы моего одноклассника про еще какое-то вранье, опять брала ремень.

Это все было и стыдом, и кашмаром, в котором прошло детство. Основным унижением, кстати, было для меня не битье, а тексты, которыми это битье сопровождалось: фамилия родного отца быстро стала для меня самым ненавистным ругательством. Быстро пришло понимание, что чтобы маму остановить, надо кричать и ругаться еще более неистово, чем она сама. И эти рельсы, на которые я встала в подростковом возрасте, быстро сыграли свою злую шутку: я стала сама очень эмоционального, вспыльчивой, неадекватной особой, которую сторонились друзья. Тема вранья уже была забыта, зато с мамой было полное непонимание, взаимные «шпильки» сыпались с обеих сторон. В 18 лет я ушла из дома.

Моя судьба сложилась хорошо: я хорошо закончила школу, отлично училась в вузе. Сразу после окончания института вышла замуж по любви за доброго парня, с которым живу уже семь лет. Работала, теперь сижу дома.  Мы счастливы.

И нужно ли кому-то рассказать про ту боль, которая вставала внутри меня при слове «мама»? Что я чувствовала, когда в своем сочинении про маму моя одноклассница написала «моя мама самоя добрая на свете»? Как я плакала… Что угодно я могла бы написать про свою маму: мудрая, внимательная, начитанная, красивая, но … «добрая» – это слово не пришло бы мне и в голову. Нужно ли говорить, что до сих пор завидую внутри себя тем людям, кто говорит, что у них счастливое детство. Кстати, меня баловали, покупали игрушки, дорогую одежду, но счастья я не чувствовала… совершенно.

Нужно ли об этом говорить? Сегодня, я уверена, что нужно! Для того, чтобы таких историй стало меньше…

* * *

Я многое пережила внутри себя, почти никому ничего не сказав. С мамой отношения самые добрые уже давно, пожалуй, с института. Она гордится мной, я многого достигла, по ее мнению. Еще недавно, если бы меня спросили про битье, я бы сказала, что мама очень любила меня, но я выводила ее из себя своим враньем и эмоции захлестывали ее. Я бы сказала то, что сама слышала от нее много лет. Почти всю свою жизнь.

Сейчас у меня самой дети, я мама. Они маленькие и иногда врут. И я, не заметив того сама, пошла по стопам моей мамы: пару раз объяснила, что это плохо, потом поставила в угол, как-то отшлепала. Отшлепала, а потом легла на диван и ревела. Ревела-ревела-ревела и поняла на всю жизнь, что НИЧТО и НИКОГДА не может оправдать битье родителями своих детей. Вранье – это показатель детского страха перед родителями, показатель недоверия детей, показатель родительской власти. Немедленно взяв себя в руки, я стала искать где и когда в каких ситуациях я перегнула палку, заронила в детях страх, подорвала их природное беспрекословное доверие мне. Быстро нашла. Извинилась перед детьми. Вранье прекратилось.

Надо сказать, оно иногда возвращается. По чуть-чуть. Мгновенно реагирую на его появление поиском своих властных перегибов в воспитании. Меняюсь и стараюсь постоянно держать руку на пульсе. Ведь если мамочке родной нельзя сказать правду, то тогда КОМУ вообще можно?

Автор: Анна Д.

В моей семье, в кругу друзей мы часто поднимаем тему отношения к детям и отношений с детьми.

Для меня лично эта тема стоит очень остро, и ежедневный поиск правильного ответа на каждую конкретную ситуацию заставляет размышлять, искать глубже и все же отвечать-отвечать-отвечать, иначе тупик.

Всем везде, особенно в своей семье (своем маленьком кругу), хочется мира и гармонии. Все устали от своих ошибок, которые гребутся лопатами и при этом продолжают лезть на свет все больше и больше. Многие видят, как сильно были они сломаны в период детства. И тут резонно встает вопрос: не ломаем ли мы своих детей сегодня и сейчас? Ответ для многих мам очевиден: ломаем. Ломаем еще как! Но пропасть лежит между этим уверенным ответом и самим вопросом: где и как мы ломаем своих детей?

Я намеренно привожу эту ситуацию так подробно. Я часто возвращалась к ней, я много усилий потратила на ее понимание. Много боли, в том числе своих собственных детских обид, вставало у меня внутри при таких размышлениях. Но только в последние пару месяцев вот эти слова: «Не важно, что делала мама. Важно, что чувствовал ребенок. Для меня эти колючие колготки – Освенцим» обрели для меня смысл.

Ошо, говоря о детях, часто повторяет одну и ту же, очень, на его взгляд, важную мысль: ребенок находится в самом большом рабстве. Он раб своих собственных родителей, которые его любят, которые готовы ради него на все.

Это похоже на бред? В начале, да. Но по мере того, как раскрывается смысл этого понимания, становится ясно, что ребенка уродуют родители, учителя, в конечном счете, безликое общество безобразными методами воспитания, которым он просто не в состоянии противодействовать.

Каждая мама жаждет хорошего доброго воспитанного и послушного ребенка, который с удовольствием учится, не перечит родителям и в будущем вырастает в порядочного и счастливого человека. Целая пропасть лежит между такой мечтой и пониманием, что такого не бывает и быть не может хотя бы элементарно потому, что «послушный ребенок» и «счастливое детство» само по себе является антитезой. А вот принять вечно грязную шкодливую непоседу, который никогда не сидит на месте и не вписывается ни в какие рамки воспитания и общественной морали, полюбить его и, что очень важно, не желать его срочно изменить – такая задача – зачастую, высший пилотаж.

Получается, что наше представление о ребенке и подход к нему (общение с ним, воспитание его) не просто неверное, а губительно неверное. Губительно как для ребенка, так и для родителя.

Часть 2: Природа ребенка и наше отношение к нему

Все мы хорошо знаем, и я не буду тут много писать, что малыш приходит на Землю чистым. Он чист по природе своей, у него нет эго. Его реакции на окружающий мир самые естественные и потому самые правильные. Потом воспитание, образование и мораль наденут на него многочисленные маски и шоры, и он станет полностью отесанным для того, чтобы вписаться в общество и стать его почетным членом.

Изначально, всё, что нужно ребенку, это его безусловное принятие и полная свобода. Любовь родителей не должна зависеть от того, кто родился – мальчик или девочка. Как быстро малыш развивается, сколько весит и хорошо ли ест. Вам кажется такая зависимость нереальной или бредом? Тогда почему то, что в период младенчества большинство назовет бредом, в подростковый период уже бредом назвать отважится далеко не каждый: зависимость родительской любви от успехов ребенка в школе, помощи по дому и умения общаться с нами, взрослыми?

«Стремление ребенка к свободе и самоопределению – одна из базисных потребностей человека», – пишет известный психолог, Гиппенрейтер. Тут в принципе нет вопросов и все понятно.

Именно ее мы ограничиваем, когда выбираем за ребенка школу, спортивную секцию. Именно ее мы ограничиваем, ставя условие: «сначала уроки, потом компьютер». Именно по ней мы проходим бензопилой, когда говорим своему ребенку в резкой форме о том, что мы думаем о его кампании, успехах в школе. И тут многие согласятся. Кто-то все же пожмет плечами и скажет: «Как же иначе привить ребенку трудолюбие, если не заставлять его трудиться? Как оградить от плохой кампании, если не контролировать его общение?» На эти вопросы, слава Богу, у меня уже есть ответы. Но о них чуть позже. Я пока хочу продолжить про свободу, но уже не со столь очевидных позиций.

Не свободу ли мы ограничиваем, заставляя разбуянившегося мальчишку извиняться за то, что он только что кого-то ударил? Он ударил и уверен, что прав. А мы аккуратно ему предлагаем извиниться. Он дует губки и кипит, как паровоз, а мы все настойчивее и настойчивее звучим, пока он, наконец, не пробубнит свое детское «прости».

Не свободу ли мы ограничиваем, читая детям стихотворение Маяковского «что такое хорошо, что такое плохо», заведомо подсовывая своему ребенку ответы на его вопросы, не предлагая ему думать, а просто предлагая ему принять чужой опыт?

Нужен ли вообще чужой опыт, на котором нам всю жизнь столь настоятельно рекомендовали учиться? Не является ли он мертвым знанием, которое только зашоривает нас?

Я постараюсь ответить и на эти вопросы, но тоже позже.

Помимо очевидного – необходимости в полном принятии и свободе, ребенок по природе своей обладает целым рядом качеств.

Это и глубокая сосредоточенность (вспомните, как внимательно любой малыш может следить за интересным для него процессом), и удивительная настойчивость (сколько раз наши дети рисуют одни и те же мячики и домики, собирают один и тот же пазл, пекут пирожки в песочнице), которая проявляется не только в закреплении полученного опыта, но и в процессе освоения какого-либо нового дела. Это и невероятная впечатлительность, которая оставляет потом на долгие годы в памяти ситуации из раннего детства, впоследствии оказавшие большое влияние на нас и наши судьбы.

Это и чувство предназначения, которое очень быстро утрачивается и редко остается присуще взрослому человеку, но столь часто проявляется в талантах и желаниях у маленьких детей. Это и полное пусть не осознанное понимание своего пути, это и чувство своего пути (мое – не мое).

Это и многое-многое другое, что так сильно нас радует у малышей-карапузов, что мы так рьяно ломаем у трехлеток, что уже с пяти лет мы хотим привить нашим детям, и что становится безвозвратно утраченным у наших детей-подростков.

Монтессори: «Мы не можем предвидеть всех последствий приглушения непосредственной, самопроизвольной деятельности ребенка в ту пору, когда он только начинает проявлять активность. Может быть, мы заглушаем самую жизнь».

В итоге напрашивается еще один вывод, не менее плачевный, чем первый: Природа дает ребенку всё, чтобы он вырос гармоничной многогранной личностью, и все это отнимается у ребенка нами, взрослыми, в процессе взращивания той самой, только теперь уже в кавычках «гармоничной многогранной личности».

Часть 3: Проблески родительского понимания и внутренний поиск

Парадокс состоит в том, что Господь (Природа, Бог, мир – как кому угодно) дает одним Своим детям растить других Своих детей. И любит Он и первых, и вторых одинаково сильно и нежно. Потому, несомненно, жизнь преподносит нам множество ситуаций, с помощью которых мы, взрослые, имеем возможность понять, что на всех парах несемся на каменную стену – в тупик. На мой взгляд, самыми яркими такими показательными ситуациями, являются ситуации связанные с общением с нашими же детьми, в которых дети ведут себя столь странно, столь неадекватно (меланхолично безучастно или безудержно агрессивно, на удивление равнодушно или в той же мере удивительно бурно), что даже мы, давно ослепшие, замечаем, что на пороге беда. Только мы сначала диагностируем беду в общении и отношении с ребенком. Только через какое-то время при некотором усердии становится ясно, что беда кроится в нас самих, а ребенок восстает против нее, не желая ломаться.

Итак, мы сталкиваемся с ситуациями. Мы сталкиваемся и постоянно ищем. Ищем и реагируем. И чаще всего, в 99% случаев мы совершаем ошибку за ошибкой.

Ну и так далее. Хочется верить, что все внутри почувствовали, что здесь нет ни одного верного варианта. Единственное, что по-настоящему требуется ребенку, когда ему плохо или радостно, обидно или больно, это возможность разделить свои чувства с родителем. Всё, чего он хочет, это быть уверенным в том, что его поймут и поддержат. Ни советы, ни нотации, ни угрозы, ни сравнения, ни наказания, ни личный опыт – ничего из этого не нужно. Ребенок вполне способен найти сам выход из своей ситуации. И он сделает это намного быстрее и легче, если родители в такой ситуации проявят мудрость и смогут просто выслушать ребенка, но выслушать активно – т.е. вслух озвучить те чувства и переживания, которые ребенок в этот момент испытывает. «Брат отнял куклу и ты очень этим расстроена». Одной фразы будет достаточно, чтобы девочка почувствовала плечо отца и, поразмыслив, нашла свой вариант ответа на вопрос «как поступить дальше?».

Возьмем теперь обратную ситуацию, когда спокоен ребенок, а взрослый переполнен эмоциями. Мама пришла с работы, устала. Дома дочь-подросток, пустой холодильник (все съела), гора посуды, громкая музыка и счастье на лице дочери.

Одному Богу известно, сколько сотен вариантов реакции мамы изобрело человечество с целью сломать и сломить отбившегося от рук подростка. И все эти реакции будут заведомо неверными, оскорбительными, унизительными, равнодушными к ребенку. А верная тут только одна: рассказать ребенку о своих чувствах и ощущениях. Сказать ему честно, что ты сам чувствуешь в такой ситуации. А после этого ребенок сам будет делать свой вывод и сам по-своему реагировать.

Очень важно в любой конфликтной ситуации разделять с ребенком его чувства и говорить о своих. Но не подталкивать его к тем или иным вариантам решения ситуации. Только он сам, в полной свободе и при полной любви родителей, решит, как и когда ему поступить. И тут такое решение само по себе бесценно своей естественной природой и оценивать его с позиции правильности просто кощунственно.

Помните из автобиографии Ошо, что до 7-8 лет он был полностью предоставлен себе и никто из взрослых его не трогал? Рос, как трава, как говорят многие. Знаю нескольких мам, которые завидуют такому детству. Мол, нам бы так. При этом знаю и других мам, которых родители не воспитывали и бросали полностью на произвол судьбы. Сегодня они имеют серьезные проблемы с такими темами, как бескорыстие, нежная любовь к ребенку, преданность, благодарность. Нелюбимый любить не умеет.

Где же грань? В чем разница? А разница в том, что Ошо сам не нуждался во вмешательстве взрослых и сам днями напролет мог просиживать в полном одиночестве, наблюдая за природой. Когда же он приходил домой, его ждали любящие дедушка и бабушка, которые благодаря своему мудрому невмешательству смогли сохранить в нем естественную детскую красоту характера. А наши мамы были лишены родительского тепла и, просиживая часами за игрушками или гуляя во дворе, не питались от Природы, а воспитывались голыми джунглями улицы.

На всю жизнь запомню восторженные рассказы своего друга, В.Ефимцева, о том, как он мог ребенком уйти в лес на 20-30 км от дома (!) и чувствовать себя там совершенно комфортно, спокойно, всегда зная, где дом. Сюда же внутренне отношу и рассказы подруги О. Гусевой, как с братом после школы они ходили прокричаться на лиман. Проорутся, проорутся и пойдут счастливые домой. Разве такое же счастье, блаженство и наполненность имели те наши мамы, чьи матери работали, не покладая рук, или не любили, явно отдавая предпочтение другому ребенку?
* * *

Отдельно хочется поговорить о воспитании и образовании. Я часто спрашиваю себя: почему моя мама мне так часто читала «Мойдодыра» и явно приучала меня мыть после прогулки и перед едой руки и подмываться каждый вечер перед сном? Я просто ненавидела все это и делала это, каждый раз перешагивая через себя. Чуть в более старшем возрасте я даже спрашивала себя: «А в чем, собственно, проблема?» Я, всю жизнь любящая воду, никогда не могла ответить на этот вопрос.

Сейчас я не приучаю своих детей мыть руки или подмываться. Я просто мою им руки и себе. И купаю их по 3-4 раза в день, но, понятно, так часто не из-за гигиены, а ради общения со столь любимой нами Водой.

Моя мама приучала меня чистить зубы. А мы сейчас их просто чистим. Меня приучали читать. А мы просто читаем.

В чем разница? Я сегодня думаю, что разница в том, чтобы навязать ребенку что-то не естественное для него или просто жить естественную жизнь. Перед моей бабушкой, выросшей в избушке, где был глиняный пол, вопрос гигиены не стоял так остро, как он встал потом перед поколением моей мамы, когда многие из деревень переехали в города, где есть ванная с горячей водой и туалет не на улице. Многие реально приучались следить за собой уже в зрелом возрасте. Приучались сами и на всякий случай приучали детей. Мы же не приучаем ребенка к умываниям, чистке зубов и использованию дезодоранта. Это естественно для нас и будет также естественно для них. А вот неприсущая или не всегда присущая нам доброта «нуждается» в том, чтобы мы приучали детей говорить «спасибо», «извини», «пожалуйста». И тогда получается чудовищная картина: ребенок не раскаявшись, под влиянием зоркой мамы идет и говорит сквозь зубы свое первое «прости». Потом он вырастит, обрастет тактичностью, научится улыбаться, но приучить его раскаиваться будет невозможно, потому он продолжит говорить «прости», но уже без явных преодолений себя, зато с той же фальшью. Но теперь уже скрытой и не только от других, но, что страшнее, и от себя самого.

И на внутренний вопрос родителя, стоит ли приучать ребенка к чему-то, объяснять ему, где хорошо и плохо, и как поступить, – теперь внутри тихо напрашивается дикое, почти бунтарское, и неуверенное «нет».

Ребенок сам не раз побудет в ситуации и обидчика и того, кого обидели. Неоднократно заметит, как папа и мама ведут себя в таких ситуациях. Понаблюдает за героями книг и мультфильмов и сам сложит свою картинку мира. Да, именно свою картинку мира из своих кусочков пазла, в которую взрослые вечно пытаются засунуть свои кусочки от своих картин и никак не могут поверить, что в картине ребенка их кусочкам места нет.
* * *

О школе. Стоит хорошо задуматься над тем, что мы делаем с грудой мертвых знаний, которые она дала нам, сколь счастливой сделала она (эта груда) нас, и сколь помогает она нам сегодня любить наших детей, мужей и друзей. Не она ли навязала нам ложную мысль о том, что реализация человека заключается в его реализации в профессиональной области, и потому хороший врач-хирург – молодец, а таджик-дворник – лох? Не она ли заставила миллионы людей плыть против течения к тому же не в своей реке и кого-то запутала так, что у человека не получается разобраться – в своей он реке или нет, против течения и нет. Куда идти? Туда ли ты идешь? Школа погнала огромное стадо, потом все рассыпались, как бусины по полу, и не все могут сориентироваться где они и куда дальше.

Очень хочется сделать для детей СВОЮ школу, где любя детей, исповедуя свободу, не давая им ответов, но предлагая вопросы, используя их природную любознательность, внимательность и вдумчивость, можно создать ТАКУЮ атмосферу, которую дети будут по-настоящему любить и которая будет по-настоящему полезна.

Но можно ли что-то говорить более конкретно и внятно, что-то искать, продумывать и готовить, если ежечасно, а то и ежеминутно я предаю своих детей в угоду морали, правильности и «немедленно извинись!»?

Часть 4: Внутренняя находка

Много времени я перебирала те крупицы, которыми сейчас так подробно делюсь. Нет, я не хочу утомить вас своим нудным рассказом. Я хочу не упустить те находки, которые постепенно внутри меня складывались в мою картинку моего пазла, который я собираю с того момента, как у нас в семье появилась первая дочка..

Последней находкой стало понимание той борьбы, того конфликта, который вечно происходит во мне и вечно требует поиска какой-то очередной грани.

А какие это грани? Наказать или нет. Конечно, наказать. Как? По попе – отмели давно. Поругать – попытались давно отмести, до конца не вышло, зато привело к детскому иммунитету против лекций. Дети просто не слушают и не пытаются слушать, что я им говорю. Лишить хорошего? Да! Чего? Как? Конфет – будет истерика у сына, а дочь к ним и так равнодушна. Лишить занятий на пони (мы ходим в конный центр) – будет трагедия, слишком ранимая тема. Не пойти на карусели в выходные – будут хулиганить дома, сойдем с ума, мои дети очень активны, просто сварятся летом заживо в 50 кв.м. квартиры и все.

А почему, вообще, у меня есть тема про наказать? Поиск, поиск, поиск, и вот ответ: чтобы вернуть тот негатив, который сами произвели (ударил – получи, выбежал на дорогу, напугал маму – получи). А это уже око за око, зуб за зуб. Похолодела. Тема про наказать отпала сама и совершенно.

Следующая грань. Сын ударил дочь. Очень сильно. Очень больно. Дочка плачет, он висит на турнике. Ни раскаяния, ни понимания, ни вообще и грамма сочувствия. Я в негодовании, обращаюсь к нему, а он показывает мне язык. Есть сразу желание ударить его, не сильно, точно также, игрушечной дрелью по спине, чтобы хоть понимал, что творил. А он на это орет громче дочки. Ему не больно. Он сам признает это. Ему очень обидно. И слезы такие, что волосы на голове шевелятся. И тут же внутри встает » Не важно, что делала мама. Важно, что чувствовал ребенок. Для меня эти колючие колготки – Освенцим». Ну а потом понимание, что опять не права. Что грань в момент ситуации – одна. А после ситуации – другая. Что не удается почувствовать. Что внутри конфликт, борьба. Что за конфликт? Откуда? Почему всегда все по одной и той же спирали, и это при том, что за три года я прошла путь от частых вспышек гнева до любви. Но воспитательные шоры из моего детства душат меня и я, хоть и люблю, неосознанно душу своих детей. Они взбрыкивают, явно давая понять, что это не метод, а я не вижу, где метод. Как метод…

И вот вчера последний кусок пазла (все остальные были найдены ранее и будут открыты в следующей главе): внутри родителя часто происходит борьба между желанием сохранить целостность ребенка (его некий эгоцентризм, который впоследствии может перерасти в эгоизм, а может и раствориться в любви к окружающему миру и людям) и желанием применить свою родительскую власть, дабы заявить о себе, своих правилах, оставив без внимания переживания и потребности ребенка.

Часть 5: Воспитание свободой

Известный английский педагог и психолог Александр Нилл в течение 40 лет проводил эксперимент. В 20-ые годы 20-го века он основал свою школу-интернат для трудных подростков. Часто это были уже малолетние преступники. На удивление, вместо строгого режима и дисциплины он воспитывал своих подопечных свободой. В школе весь день шли разные уроки, занятия, кружки, бурлила жизнь и было масса всего интересного. Но ни одно занятие не было обязательным. Более того, никто никогда не говорил о том, то не плохо бы заниматься или посещать какие-то уроки. Ребята были совершенно свободны в своем выборе.

Конечно, новички, едва узнав о правилах в новой школе, моментально заявляли, что никогда не пойдут учиться. Но в среднем через три месяца все ученики сами добровольно начинали посещать занятия. Во многих случаях дети быстро наверстывали то, что они пропустили. Время, которое они бездельничали, было прямо пропорционально ненависти, поражденной их старой школой. Происходили и другие «чудеса».

Привожу цитату А. Нилла из его книги «Саммерхилл – воспитание свободой»:

С одной стороны, совсем ничего не хочется добавлять к выше сказанному.

С другой стороны, очень хочется различать свободу и вседозволенность. Стоит отметить, что и в Саммерхилл (название школы) был ряд простых правил: не играть с огнем, не использовать пневматические ружья, не сражаться опасными мечами. Важно отметить, что когда запретов немного и они разумны, дети относятся к ним с пониманием.

Позволю себе также отметить (это уже из личного опыта), что вседозволенность произрастает от равнодушия. А свобода от любви и мудрого невмешательства.
* * *

Вот и все, чем я хотела поделиться с вами. Простите, что долго, но мне показалось, что это того стоит. Одно скажу напоследок: мы с мужем, много месяцев обсуждая ежедневно наши успехи и неудачи в общении с детьми, пришли к решению применить новое понимание на практике в нашей семье. Мы написали для себя коротко несколько тезисов и временно в помощь себе развесили по квартире. И сегодня весь день первый раз осознанно и без страха, что будет только хуже, стараясь испытывать любовь к детям, мы общались с детьми в соответствии с нашим новым представлением о том, как это общение должно происходить. Должна сказать, что мне было не просто и были ситуации, которые прошла на воле, а не на любви. Но если у меня не получится, то это будет из-за нехватки любви к детям, а не из-за ошибочности нового подхода.

14 ноября 2008 г.