А многие ли из нас хотели быть мамой? В детстве, возможно. А потом? Когда замуж выходили? Много ли помыслов и внутренних поисков мы тратили на то, чтобы почувствовать в себе, какая мама из нас получится? Сопоставимы ли они с поиском удачной работы, мечтой об отдельной квартире или просто мелькали внутри и этого было достаточно?

Быть мамой очень тяжело, и этому нигде не учат. Мы знаем так много об электрическом токе и тригонометрии из школы, но так мало о том, кто такая МАМА. МАМА – это состояние души молодой женщины, которая еще сама очень юна, но Бог доверяет ей, Своей дочери, на воспитание другого Своего ребенка. Многие ли из нас понимают и чувствуют, что наши дети вовсе не принадлежат нам, а лишь воспитываются нами и это во многом тест для нас – ежедневный и очень сложный, но никак не возможность поиграть в живую игрушку и отыграться на ней за все, что когда-то накипело?

Роль мамы даже невозможно определить, насколько она безгранична. Она путеводитель ребенка по всей его жизни в той или иной степени почти два десятка лет (или даже больше). Разве у нее получится это, если она злой и подверженный всему плохому человек? Разве у нее получится это, если она безграмотна и ограниченна? Каждый ее недочет, каждая ошибка, каждый промах будет отражаться на ребенке – его поведении, его развитии, его здоровье. Мама, ее мысли, слова и действия формируют ребенка, его здоровье физическое и душевное. Сколько раз мы замечаем, что именно после ссор с мужем или родственниками заболевает ребенок? Что выздоравливает он, когда мы внутренне поднимаемся, вырываемся из оков обид, переживаний, осуждений, злости.

Каждая ли женщина, становясь мамой, является МАМОЙ? Даже трудно представить себе ответ на этот вопрос. Но ребенок – это как раз возможность МАМОЙ стать, ради него, любимого, родного, беззащитного. Наш материнский инстинкт распространяется не только на кормление грудью и чувствование каких-то процессов, но и на желание быть лучше, чем мы есть на данный момент, чтобы лучшую жизнь дать этому маленькому комочку – этому солнышку, этой роднульке. До рождения его мы только-только вставали на свои ноги, отрываясь от родительской семьи (кто в хорошем, кто и в плохом смысле этого слова). Мы даже и не успевали задуматься с каким духовным багажом мы шагаем в материнство, а с ним и в ответственное супружество. Ведь быть мамой и женой – это естественные две ипостаси женщины, к которым она де-факто приходит в один день – день свадьбы и день родов, – а внутренне может шагать несколько лет. Кто-то и не приходит вообще.

Что мы, женщины, вкладываем в свою семью, в отношения со своим мужем, в отношения с детьми? Мы можем много ждать от них и много внешнего вкладывать, но важен и в одном, и в другом аспекте именно внутренний вклад, чистый от ревности, зависти и оценивания. Если только его вычленить и положить на весы – велик ли он будет? Нам тут многим около тридцати. Мы умеем прощать? Специально не замечать плохое? Сглаживать острое и акцентировать светлое? Подбадривать и верить? Строить и не пачкать построенное своими эмоциями и злословием?

Планочка, о которой мы говорим под кодовым названием МАМА, очень, получается, высока! Не дотягиваемся! Но есть ли у нас путь отступления?

Многие переживают, что кроме детей, которых воспитали, ничего в жизни не успели сделать. Понимаем ли реальность происходящего сейчас в мире? Мы ругаем власть и обсуждаем проблемы, присущие нашей стране, – от коррупции до проституции. Всего много! Но понимаем ли мы, что они не в каком-то абстрактном обществе есть, которое мы не можем изменить, а что они живут в нас и наших детях, мы на них соглашаемся и под них подстраиваемся, под них, под целую систему из этих пороков, сроднившуюся с государственной властью, мы прогибаем наших детей. Мы прогибаем их, когда ведем в сад и школу, когда даем взятку ГАИшнику, лишь бы уже доехать до дачи. Когда осуждаем своих родителей и ругаемся с родственниками. Мы прогибаем своих детей под них, когда формируем им ценности из образования и статуса, коса поглядывая на девочку с ДЦП. И мы таким образом серьезно дезориентируем ребенка.

А если представить себе, что наше несогласие с положением дел будет честным и открытым? Если мы станем полноценными носителями тех ценностей, которые мы уже второй год обсуждаем на этом сайте? Тогда наши дети впитают это на нашем примере без каких-либо слов. Они сформируют иное общество, и им потребуется иное государство. Весь мир сможет встать с головы на ноги и тогда наша оценка своей состоятельности («ничего не сделали в жизни») качественно изменится!

Что вообще мы люди – земляне – должны сделать в жизни? Жизнь – это эволюция. Для нас – это эволюция нашей души, когда от личного эгоистичного интереса мы приходим к искреннему желанию преодолеть свое и помочь в этом другому человеку. Когда любовь становится смыслом нашей жизни и, едва достигнув ее, мы не хотим замыкаться на себе, но хотим делиться этим с теми, кто рядом. Жизнь – это и экзамен, это постоянный выбор, в котором мы совершенно свободны. Меня часто спрашивают: «Скажите, я смогу измениться? Не все ли потеряно?» Конечно, сможете и, конечно, будет время, если Вы по-настоящему выбираете этот путь и идете по нему!

Вот и получается, что МАМА – это не только квочка для своих птенцов, это и мудрая продолжательница своего семейного рода и рода человеческого, задающая своему ребенку истинные ценности, помогая ему своим примером отделять зерна от плевел.

1. Правильно оцениваем ситуацию или насколько плохо залезать рукой в кашу.
Есть такие ситуации, как: размазывание разлитого сока на столе, залезание рукой в кашу, специальное рассыпание чего угодно сыпучего и трудно собираемого, поливание книг водой, порча дорогих вещей и проч. Чаще всего, это происходит в 2-4 летнем возрасте и говорит лишь о развитии ребенка, его интересе к разным процессам, с которыми он сталкивается в быту. Это не значит, что надо разрешить размазывание гуаши из тюбиков по белому дивану (или зеленому дивану). Это значит, что надо этот интерес заметить и перенести в «официальную зону» – разложить газету на полу, купить недорогие краски и разрешить ребенку побаловаться. Более того, надо сделать это вместе! Снять стресс и порадоваться!

Если досуг ребенка будет разнообразен, то свою фантазию он будет применять не во время обеда, а во время интересного досуга с мамой или воспитателем в детском саду. Посмотрите, что интересует ребенка, найдите этим интересам развитие, которое понравилось бы и вам, и ему. Такой подход поможет не только убрать острые ситуации, но и установить доверие.

Я часто говорила себе: «Но он же все уже знает! Ему 4 года, он прекрасно знает, что так делать нельзя. Я повторяю ему это по 100 раз в день. Но он делает мне это на зло!» Надо сказать, мне сейчас очень стыдно перед своим сыном. Я долгое время считала его плохим. Я не понимала, почему он поступает плохо, хотя знает, что это плохо. А потом еще стоит передо мной и молчит, или плачет, или практически хамит мне в глаза.

Шло время. Я мучилась. Мучила сына своим занудством, перетекающим то в слезы, то в крик. Потом я поняла одну очень большую для себя вещь.

Что такое: «он прекрасно знает, что делает плохо!»? Что такое «знать»? Вы знаете, что такое велосипед? А ваш ребенок знает, что такое велосипед? Даже если человек может отличить велосипед от бегемота или радуги и даже может хорошо кататься на нем, это не значит, что он сможет сделать его сам из подручных материалов. Знать, иметь представление и когда-то видеть – это три совсем разные вещи. Особенно если это касается не материального мира, а внутреннего, духовного. Мы все знаем, что Бог есть, что жить надо в добре, а наказывать детей плохо. Но мы не живем так. И это не потому, что мы осознанно хотим жить во зле, а потому что нам не хватает осознанности жить в добре. Мы фактически не владеем собой, живем, руководствуясь уже традиционными реакциями. Наши желания и эмоции часто сильнее нас. Что же тогда говорить о ребенке? Конечно же, он НЕ ОСОЗНАЕТ, что
делает плохо ни в 5, ни в 6 лет, хотя фразу «надо вести себя хорошо!» он слышал много раз. Вообще с какого возраста можно говорить об осознанности? Все очень индивидуально. Даже боюсь предложить на обсуждение возраст. Могу лишь добавить, что если воспитывать ребенка своим примером, а не словом, тогда у него не будет в голове «мертвого знания», которое мы туда заложили.

Если ребенок что-то «знает», но все равно ведет себя плохо, надо скорректировать поведение взрослого в этой ситуации. Возможно, «плохую» деятельность, которую не удается изменить, нужно узаконить. Рисуют, например, дети на обоях, так может, стоит выделить им кусок стены, заклеить ее бумагой и разрешить рисовать? Ходит ребенок по лужам, тогда надо купить хорошие резиновые сапоги и ходить по лужам вместе! Но, возможно, что ситуация иная. И надо не узаконить плохое поведение, а изменить саму ситуацию. Мальчик бьет младшую сестру из-за того, что она берет его игрушки без разрешения. Внушение, что бить плохо, не помогает. Тогда сами не давайте девочке брать его игрушки. Не пускайте в комнату брата, пока он в школе. Или сложите его игрушки в отдельную коробку. Часто мы боимся жадности и в такой ситуации сами уговариваем сына, чтобы он поделился. Но мы забываем, что каждый имеет право на свою территорию и на свои правила на своей территории. Видимо, эти игрушки очень дороги ему и он не готов ими делиться свободно. Мы же тоже не выставляем свои шкатулки с драгоценностями на всеобщее обозрение гостям и коллегам по работе. Если ребенок будет ощущать себя комфортно, будет знать, что его интерес важен всем, он не будет бояться младшую сестру, будет охотно играть с ней и будет знать, что в трудной ситуации родители помогут им разобраться, не пренебрегая его интересами.

Мы часто произносим фразу: «Ребенок плохо себя ведет». Но всегда ли это так? В своих ответах на половину писем, которые мне приходят на сайт, я предлагаю родителям пересмотреть свою оценку детского поведения. О чем это говорит? Мы часто ошибаемся. Мы часто не понимаем ребенка, строги к нему. Тогда кто же из нас плохо себя ведет?

2. Ребенок требует внимания: ноет, плачет или, напротив, пристает с миллионом вопросов.

Мы все знаем, что такое, когда ребенок изводит нас – поиграй, порисуй, почитай, ой, все болит, не хочу спать, не хочу есть, хочу есть. Мы все быстро понимает, что такое поведение – это желание внимания. Но часто мы не знаем, как реагировать. Ребенок продолжает свое, мы раздражаемся, кричим, или наоборот молчим. Нам нравятся тихие примерные понимающие дети, совсем не нравятся сорванцы и назойливые прилипалы.

Прежде всего, вот эти примерные дети, чаще всего такие не потому, что, правда, в этот момент не хотят ни леденец, ни мультик, а потому, что уже выдрессировались родителями и уже выбрали свою тактику поведения. Они примерные не по-настоящему, а по-искусственному. Именно эти примерные девочки в подростком возрасте теряют тормоза. Именно эти дети в какие-то моменты по случайности уличаются в плохих, порой очень стыдных, поступках. Поэтому никогда не завидуйте ни этим детям, ни их родителям. За красивой штукатуркой много сюрпризов.

А вот если ребенок, правда, чуток, то это говорит о чуткости его родителей. Что они делали с самых пеленок своего ребенка? Они давали ему внимание. Делали это с любовью и грамотно: не столько улюлюкивая ребенка, сколько создавая все условия для его развития. Они были внимательны к его личности. Поэтому если вдруг Вы поймали себя на том, что какое-то время раздражаетесь на ребенка, а он превратился в нытика или зануду или тараторку, то первое, что надо сделать, это дать ему внимание. Кстати, это не значит, что надо разрешить ему намазывать стол бананом и принести еще один банан. Скорее надо предложить помыть руки и дать на выбор ему пару совместных занятий: или рисуем вместе динозавров или клеим самолеты. Пусть выбирает.

Я часто слышу, что родители боятся дать внимание, потому что тогда ребенок будет вить из них веревки. А вот и нет! Внимание, данное через душевный разговор, сидение на коленях, или общее занятие для души и ума, наоборот, только будет насыщать ребенка любовью и давать ему плацдарм для бОльшей самостоятельности.

Но бывают ситуации, когда ребенок требует внимания совсем не в подходящий момент – когда Вы говорите по телефону или лично, серьезный разговор и Вы не можете отвлечься. Тогда ребенка можно просто погладить, взять по возможности на колени, но продолжать свое дело. Потом, положив трубку, можно поблагодарить ребенка, что он дал Вам закончить разговор и вот теперь уделить ему внимание. Тогда голод по вам будет меньше, а доверие к вам больше. Ему тогда легче будет дождаться, когда вы в следующий раз освободитесь, не дергая каждую минуту. Ребенок научится брать внимание естественным образом.

3. Ребенок ведет себя плохо, не реагирует на слова взрослых, словно проверяя на прочность. Родителю уже хочется его подчинить любой ценой.

Когда ребенок проверяет нас на прочность своим плохим поведением, настойчиво стоя на своем, это говорит о том, что внимания ему уже катастрофически мало. Такую ситуацию надо «лечить» внимательным пересмотром всех отношений с ним, своих требований к нему. Надо вернуться к активному слушанию и «я-предложениям» (обязательно читайте Гиппенрейтер). Ваш ребенок заблудился. Ему плохо. И это плохо он решил сейчас выместить на этой маленькой ситуации.

Но ведь и саму ситуацию надо решать. Из нее тоже надо выйти. Прежде всего, мне помогало мое не-участие в соревновании кто-кого. Сын упрямился по поводу еды. Каждый завтрак был трагедией. Он не ел. Я заставляла есть. Я делала это потому что знала, что потом он будет плакать у каждого ларька и ныть всю дорогу до бассейна, а потом до дома. Я на своем гнева уже угрожала ему: не возьму в бассейн. Но он знал, что не пойти туда я не могу – у меня еще двое детей, которые давно подели и оделись. А оставить его одного дома я тоже не могу, он слишком мал. Мы играли с ним в словесный пинг-понг, который он порой заканчивал полной глухотой к моим словам. И вот я поняла, что я могу не участвовать в этом соревновании. В одно прекрасное утро я разрешила себе не реагировать на то, что он делает за столом. Я даже не стала после завтрака проверять его тарелку – специально не зашла на кухню, оделась и ушла со всеми детьми по нашим делам. Какое это было счастье! Я и сейчас не знаю, поел тогда мой Леша или нет.

Но бывают ситуации, когда таким не-участием не отделаешься. Тогда можно, не доходя до кипения, просто предложить ребенку выбор: или кушаем сейчас, или после бассейна дома. Выбирай. Как ты хочешь: сам почистить зубки или чтобы я тебе их почистила? Мы поедем к бабушке после катка или до? Когда ребенок начинает чувствовать, что это ОН решает, что делать, он уже не делит власть с вами, а спокойно принимает решение. Главное тут, чтобы сама мама давала ребенку те варианты, которые готова равно одинаково принять. Иногда даже возможен такой вариант: ты выйдешь сам из комнаты или тебя вывести? Поверьте, это лучше, чем эмоциональный скандал.

но все равно и в этой ситуации ключевое, чего хочет ребенок, это внимание! Поэтому стоит хорошо задумать и разработать список дел, которые можно делать вместе и которые нравятся обоим. Этот список будет «залечивать» детские колючки и не надо уже будет ребенку проверять своего родителя на прочность.

4. Ребенок специально делает на зло.

Кстати, такое бывает. А иногда он делает на зло не очень осознанно, но тем не менее делает. Обида на родителя может вернуться местью не обязательно в той же ситуации, а в другой: мама не одобряет компанию подростка и критикует за долгие прогулки, он в свою очередь забрасывает учебу. Это просто классика! Мама в сердцах высказалась дочери про ее внешний вид и умственные способности, дочь случайно разбила мамины духи, порвала бусы. Может, это и не осознанно. Но отсутствие раскаяния и понимания ситуации точно ведут к обиде на маму.

Тут важно остановиться самому, отдышаться и не играть в игру «око за око». Мы сами обидчивы и мстительны. Но пришло время менять это, чтобы в наших детях было больше прощения и милосердия. Пришло время научиться извиняться перед своими детьми и, когда все остыли, искать общие точки соприкосновения. Мы опять вернулись ко вниманию, которого не хватает нашим детям.

5. Все, что делает ребенок, никуда не годится, хоть не проси.

Мой сын порой так пылесосит квартиру, что лучше бы он этого не делал. Он всем видом показывает, что не умеет это делать. Младшая дочка порой так «устает», что войдя в квартиру, ложится на пол и не может ни куртки расстегнуть, ни шапки снять. В такие минуты добиться от них чего-либо невозможно. Да и не нужно. Если речь идет о моих просьбах, я просто не прошу ни о чем, делаю сама и внимательно смотрю – где и когда я пропустила их сигнал бедствия «мама, где ты? ты мне нужна!». Им не хватило внимания, и теперь они ведут себя так. Если речь идет не о просьбе, а о делах, которые необходимо делать (уроки, например). То я тогда сначала играю, потом уже напоминаю про уроки. Но не через 10 минут, а когда ребенок насытился по-настоящему. Кстати, бывают ситуации, когда все счастливы, а кушать нечего. Тогда варю рис. Режу огурец. Для себя поняла, что порой лучше не помыть посуду и не приготовить ужин, но насытить детей. Иначе через несколько дней меня будут ждать неприятные «сюрпризы».

6. Ребенок врет.

Мне всегда больно, когда мой ребенок врет. Я воспринимаю это очень болезненно. Моя мама мое вранье называла предательством, меня очень сильно ругали. Я считаю детское вранье большим грехом. Но так ли это?

Не так давно я поняла, что каждый имеет право на свою территорию, свою тайну. Мама же чаще всего знает до определенного взросления ребенка о нем практически все. Ему спрятаться некуда. Все у нас на виду. Мы и трусы грязные смотрим (и комментируем), и тетради, и листки в тетрадях. Хорошо, если не читаем смс. Не уверена, что мы готовы к такому прилюдному раздеванию, какому подвергаем своих детей.

Давайте не бояться вранья. Давайте не допытываться и не вытаскивать его наружу, а лечить его косвенно – вниманием, доверием, подбадриванием, поощрением, признанием права выбора.

* * *

В итоге, все ситуации, которые мне сейчас пришли в голову, так или иначе ведут нас к нам самим – к нашему отношению к детям, к нашей невнимательности, нечуткости, нашим ошибкам, которые мы методично повторяем день изо дня и еще злимся, что дела из рук вон плохо. Давайте не бояться применить фантазию, душу, ум для того, чтобы построить те отношения, которые мы хотим. Это самое важное в жизни!

Потом мой университетский друг здорово осадил меня фразой: «Хочешь принца, будь принцессой», развернув меня лицом к другому списку – а что Я могу сделать, чтобы мой любимый почувствовал, что я люблю его. Это сложный список и очень больной, он заставляет расстаться с родным эгоизмом, снять корону и пойти гладить рубашки, готовить вкусный ужин, понимать и прощать слабости. Это целый путь под названием «мое отношение к мужу».

А вот интересно, существует ли такой список (на сей раз, внимание!, не в голове) у ребенка? Что нужно нашим малышам и подросткам, чтобы им было тепло, комфортно с нами? И уж вряд ли там есть своевременно купленные мобильные телефоны и дорогие сапоги. Даже если ребенок и озвучивает такие – материальные претензии – на самом деле, потребность у него в другом.

Список таких потребностей есть в книге Джеральда Ньюмарка «Как воспитать эмоционально здоровых детей». Я давно не читаю по детской психологии и детскому воспитанию, свои тексты пишу исключительно из личного опыта. Но есть моменты, которые, правда, более чем достойны внимания и цитирования.

Я приведу список Ньюмарка, но дам свой комментарий, а Вы при желании прочтете его книгу. Хорошо?

1. Потребность в уважении. Оказывается, за своей бытовой жизнью мы частенько забываемся и позволяем себе в каких-то ситуациях грубое, неуважительное, высокомерное отношение к ребенку. Мы не только подаем ребенку плохой пример, но и унижаем его, подрывая его доверие нам, обижая его, делая ему больно. Ребенок прекрасно чувствует отношение к себе, он очень хочет ощутить, что мы уважительно и ласково, терпеливо и по-доброму относимся к нему. Даже если своим видом ребенок показывает, что ему все безразлично, на самом деле он просто отчаялся достучаться до нас. Он спрятался в раковину, он живет уже с заниженной самооценкой (его самооценка прежде всего зависит от нашей оценки), которая потом гордыней и обидчивостью будет сопровождать его всю жизнь. А проявить свое уважение к ребенку не так сложно: доброжелательные обращения, внимание к его интересам, эмоциональная сдержанность в острых ситуациях.

2. Потребность ощущать собственную значимость. Начинается эта потребность с «Нет, я» и «Я сам». Нет, я вызову лифт. Нет, я дам папе вилку. Я сам поведу собачку на прогулку. Потом она переходит в желание делать что-то для своей семьи, для себя самого. А мы часто окружаем детей ненужной опекой, вроде заботимся о них, чтобы они не порезались и не упали, а на самом деле сами себя пытаемся обезопасить от лишних сложностей. Мы не успеваем вовремя заметить, что наш ребенок растет и что-то уже может. Его действия, что-то новое, чему он научился, достойны внимания и похвалы. Наступает время, он готов и хочет делать что-то для своей семьи.

Месяц назад я оставила свою 4-летнюю дочь одну дома и побежала в магазин. Старшие были в школе, муж на работе. Я очень спешила, боялась, что она будет плакать. Надеялась, что поиграет с собачками. Но вернулась я только через час. Раньше Настя оставалась одна, но только с мультиком. Теперь она наотрез отказывается от мультфильмов. С одной стороны, я рада этому, но с другой, мне теперь сложно оставлять ее одну. И вот я вернулась. Настя выбежала ко мне с кухни и принесла миску салата. Лицо ее светилось и надо сказать, этот день я запомню на всю жизнь. Оказывается, пока меня не было, ребенок сам порезал салат! Утром у меня в холодильнике протекло мясо на овощи, я вытащила их и помыла, оставив на столе. Настя видела это. Когда я ушла, она придвинула один стул, чтобы достать доску, а другой – чтобы достать нож. Села на свое место за столом и начала резать овощи, как мы с ней это делаем  вместе почти каждый вечер. Все овощные «попки» ждали меня на столе аккуратной кучкой. Конечно, я очень хватила Настю. Мне внутри пришлось смириться с тем, что ребенок взял нож сам, без меня. Но из-за того, что мы это делали часто, я не запрещала ей помогать мне на кухне, Настя выбрала именно тот ножик, которой давала ей я – маленький и самый удобный. Хочу еще добавить, какое впечатление эта ситуация и моя реакция произвели на Настю. Она несколько дней напоминала мне об этом салате и спрашивала, мечтала ли я о ребенке, который будет мне резать салат. Я каждый раз благодарю ее за салат и говорю, что очень мечтала. Я вижу, как для нее важно, что она тогда смогла сделать мне такой большой приятный сюрприз. 

3. Потребность приятия. Очень важно отделить свои мечты, ожидания и требования к ребенку от того, какой он есть на самом деле. Другим словом, заметить его настоящего и полюбить таким, какой он есть без желания переделать. Как мы, зачастую душевные инвалиды, можем  заявлять себе самим, что знаем, КАК лучше. Да уж вряд ли!  Пока мы не поломали своего ребенка, надо остановиться и дать ему возможность познать мир таким образом, каким он чувствует. Тут, конечно, важно соблюсти грань между вседозволенностью и жестким вмешательством. Но мне кажется, нам пока далеко до вседозволенности. Родители, имеющие сложность с принятием ребенка, обладают такой властью над ним, что вседозволенность и не должна их пугать. Пока мы говорим только о наших реакциях на ребенка: о нашей чрезмерной эмоциональности, соседствующей с нашем желанием подавить любые эмоции в ребенке, о нашей критике, выходящей как из рога изобилия и соседствующей с угрозами и унижением, о нашем неумении хвалить, поддерживать и помогать. Решение этих трех моментов не приведут нас к вседозволенности, но научат слушать, видеть в ребенке личность, признавать за ним право на его интересы.

4. Потребность чувствовать связь со своей семьей. Это огромное искусство папы и мамы – сплачивать свою семью, задавать свои семейные традиции, иметь свои семейные интересы. Это не обязательно дорогие путешествия в другие страны. Это может быть мужской ужин по субботам – когда ужин готовят только мужчины. Это может быть забота о животных, которые живут в Вашей семье. Настольные игры, спорт, рисование, коллекционирование, выпечка, вышивание, что угодно (кстати, Ньюмарк в конце своей книги приводит длинный список того, что можно делать вместе – как раз для тех, кому не хватает фантазии). И нет ничего, на что можно сказать ребенку: «Ты еще маленький», «это не для тебя», «это только для мальчиков», «пожалуйста, не мешай». Помните книгу Ледлофф (кто не читал, обязательно прочтите, она есть в списке литературы на нашем сайте): ее поражало, что маленькие мальчики ходили со своими отцами на охоту. Они не убивали зверя, но несли лук или копье, помогали, выслеживая животное. С малолетства участвовали в жизни своего племени и девочки: помощь по дому, помощь с готовкой, помощь с малышами. Таким образом, с самого рождения эти дети вовлечены во взрослую жизнь, в настоящую жизнь. У них нет игрушек, просто их обязанности легче и доступнее, чем взрослые. А как живут наши городские дети? У них своя жизнь – детский сад, игрушки, потом школа, а у нас своя – работа, обязанности по дому. И они вечно мешают нам. Мы отделены от них. А зачем? Для чего? И кому это нужно? Если есть стены, которые нельзя сломать (взять ребенка к себе на работу), то пусть будут дела, которые можно делать вместе, чтобы чувствовать себя семьей, командой, единым целым.

5. Потребность в безопасности. Сюда относится не только важность того, чтобы родитель понял, принял и пожалел ребенку в трудную минуту, но и куда более глобальные моменты, например: стабильность в семье (во взаимоотношениях между родителями), обычные знаки внимания, одобрения, любви (улыбки, сидение на коленках, поцелуи, объятия), семейные традиции (поход в цирк на новый год, празднование половинок дней рождения, ежемесячный пирог с яблоками), дисциплина (семейные правила, которые соблюдают все члены семьи, отсутствие наказания, но наличие обсуждения и дружеской поддержки, самодисциплина, которая произрастает из всего  этого подхода к ребенку).

Вот, пожалуй, что такое любовь. А вовсе не вседозволенность и постоянные муси-пуси. Вот что такое жить без родительской власти. Вот, пожалуй, то, к чему я иду сама.

Конечно, я мучилась. Но проблема решилась, и я забыла о ней. Сейчас благодаря одному письму я вспомнила эту тему и решила написать, потому что такое встречается (надеюсь, не часто), признаваться себе в этом стыдно, а говорить с другим человеком почти невозможно. Ну а жить с этим – ужасно.

Я пришла к выводу и каждый раз прихожу к нему все снова и снова, что люди, не получившие должного внимания в трудные минуты в детстве, проглотившие свои слезы, а не успокоившиеся на руках любящих родителей (а также имеющие целый ряд общих моментов: высокая ответственность, материальная независимость от родителей с ранней юности, целеустремленность, эмоциональность, гипертрофированное чувство справедливости и т.д.), совершенно не способны слышать плачь своих (и иногда чужих) детей. Эти слезы вызывают внутри боль, которую мы не можем распознать и нам нужно любой ценой ее выключить. Мы терпим, сколько можем, потом срываемся (кто как – кто-то уходит в другую комнату, кто-то дает по попе ребенку, почему-то думая, что это поможет, кто-то начинает кричать сам).

На самом деле, причина такой неадекватности кроится в том, что детские слезы вызывают наружу невыплаканную боль из детства. Понимать ее и искать ее корни не обязательно. Можно уйти в серьезные обиды и осуждение родителей, хотя от этого надо наоборот избавляться (на эту тему есть статья на сайте). Нужно осознать, что Ваш ребенок сейчас плачет за Вас двоих – за себя сегодняшнего и Вас вчерашнего (когда Вы были маленьким). Ваше отношение к его слезам сразу изменится. Само придет естественное желание утешить. И не будет желания немедленно заткнуть ребенка, не будет необходимости терпеть. Проявятся естественные в такой ситуации ласка и нежность. Может быть, Вы поплачете несколько раз вместе. Но не истерикой, а спокойно. Выйдут какие-то эмоции изнутри Вас. Пусть. Потом Вы будете просто утешать ребенка и спокойно реагировать, если ему надо наплакаться и он не может успокоиться сразу.

Это понимание помогло мне шесть лет назад. Потом оно помогло нескольким моих знакомым. Надеюсь, поможет и Вам. Надеюсь, будет как можно меньше людей, которым это вообще будет когда-нибудь нужно…

Тут есть несколько путей, по которым можно пойти. Вариант продолжать гнуть свою линию мы рассматривать не будем. Пойдем самым сложным путем: посмотрим, насколько мы сами хорошо слышим своих детей. Например, когда они выбирают себе подарки, одежду, рюкзак в школу, друзей, кружок, институт. Часто тут оказывается большое поле для внутренней работы.

Еще можно посмотреть, почему мы встречаем детское несогласие или непослушание обидой. Так делали наши родители? Мы жалеем себя? Хотим сказать, что в наше время все было иначе, мы бережнее относились к игрушкам, ели меньше конфет? А зачем нам это говорить своим детям? Сравниваем себя с ними? Их детство легче? Они менее благодарные? Хотим ли мы, чтобы наши родители рассказали нам о послевоенном дефиците и отсутствие игрушек? А бабушки о предвоенном голоде и военном ужасе? Мы продолжаем участвовать в ревностно-обидных разговорах у кого было легче-сложнее? Для чего?

Мы устаем. Мы выкладываемся. Но ведь так делают родители всегда из поколения в поколение. Нам хочется жалости и тепла. Мы хотим этого порой от 6-летних детей. Или 8-летних. Понимаем ли мы, что мы шокируем их нашей слабостью, эмоциями и требованиями непонятными им? Понимаем ли мы, что наши обиды на детей душат и нашу любовь к ним, и их любовь к нам, ведь обиды только отталкивают нас друг о друга.

Если эта проблема присутствует, очень важно искать внутри себя возможности от обид уходить. Прощать. Учиться не обижаться. Воспринимать проще. Не домысливать лишнего. Не искать подводных камней. Показывать другой пример. Терпеливо наблюдать. Любить. Как мы хотели этого в детстве! Помните, когда ободранный идешь домой с двойкой в дневнике, и так хочется, чтобы мама пожалела. А что мама?… Ну, тут у каждого своя мама. Все по-разному было. Но у наших-то детей – совершенно конкретная мама. Только нам решать, как она будет реагировать.

История из жизни: моя сестренка рассказала мне, что как-то ее грудной сынишка сосал кулачок, а она любовалась им со стороны. Вдруг он заметил маму и неожиданно вытащил кулачок изо рта и протянул его ей. Она поняла, что он явно хотел поделиться с ней своей вкусняшкой. А ведь малышу еще не было тогда трех месяцев! Вот она – любовь изнутри, помноженная на любовь снаружи.

К сожалению, многим взрослым сложно принять естественность любви ребенка к себе. Мы очень боимся эгоизма, стараемся привить ребенку заботу и любовь к другим, а не к себе. Так постепенно под общественным и семейным натиском ребенок лишается этой абсолютной любви к себе. Он уже знает, что такое вина, что такое наказание, плохой поступок, он уже почувствовал на себе сравнение с другими. Так он начинает свой путь страдания, путь поиска смысла жизни (хотя еще пару лет назад он был для него очевиден), ценностей, в конечном счете – себя.

Он становится, как мы, – несчастливым. Может быть, даже несчастным. Но и тут он (уже взрослый) имеет возможность вернуться в свой внутренний рай осознанно, приняв себя, полюбив себя и начав нести ответственность за себя. (Пока человек не начнет нести ответственность за свои поступки, он не станет личностью. Но принять ответственность можно только при огромной любви к себе. Если любишь себя, то ответственность приносит радость. В противном случае хочешь переложить ее на кого-нибудь другого. А ведь это потеря себя, порабощение себя.) Это целый круг, во многом бессмысленный, а главное – зачастую жестокий. Нужен ли он в таком виде нашим детям?

Мы боимся эгоизма, но часто ли мы видим его? И кто страдает им – любимый или недолюбленный? И опять – про любовь – часто пишут на сайт, мол, Вы призываете баловать. Нет! Я призываю видеть и уважать личность, беречь ее от стресса, развивать ее, давать ей почву для роста, воспитывать ее своим примером. Это не то же самое, что засыпать ребенка конфетами, платьями и игрушками. Внутренний рай ребенка никогда не требует ни капиталовложений, ни ярких развлечений. Для его сохранности будет достаточно только теплых маминых глаз. Добрый, теплый взгляд мамы – в любую минуту – гарантия того, что любовь ребенка быстро переполнит его, и он радостно начнет делиться ею с близкими. Любовь к себе не имеет ничего общего с голодным эгоизмом. Такой очевидный и совсем не очевидный факт.

Как простить маму, отца? Если били, не понимали, не чувствовали? Но почти кричали, что любят, и били себя в грудь, а ты ничего не понимал, но все чувствовал? Как простить, если твое детство было таким болезненным?

Много думаю о том, что такое обида. Без сомнений, это яд, отравляющий тебя изнутри исключительно по твоей собственной воле, т.е. ты сам сознанием управляешь этим ядом: он растекается по тебе, ты страдаешь; не позволяешь ему брать над собой верх, ты спокоен; осознанно отпускаешь уже поселившуюся обиду, окрыляешься в один миг, обретаешь свободу. И делается это только тобой самим, твоим душевным порывом, ты совершенно в обиде независим от внешнего мира: обидчик тем временем живет совершенно параллельной жизнью.

Но где все-таки черпать силы? Как искать в себе переключатель? За что зацепиться, если боль огромна?

Я зацепилась за слова, которые мне сказал друг (это слова какого-то психолога, который на своих семинарах часто их повторял): «У вас еще может быть счастливое детство». Нет, Вы только вслушайтесь! Нам по 30-40 лет, а нам уверенно говорят – у Вас еще может быть счастливое детство! Это как? Как такое может быть?!

Вся моя душа подпрыгнула в груди. Конечно, можно прожить детство заново со своими детьми, любимыми, свободными! Можно с ними научиться играть, насладиться строительством замков из песка на берегу моря, ковырянием деревяшками земли, ползаньем, нырянием, размазыванием мороженого по лицу. Да! Но это второе детство! А то? Что там? Что с ним?

Нет, не досада взяла меня. А какое-то чувство надежды. Я стала видеть мамину улыбку, которая, конечно, была. Папу! Папины руки! Как мы спали с мамой вместе днем! Как она читала мне сказки! Да, это не подростковый возраст, конечно, но это детство! Мое! Почти забытое, словно и не было его!

Я вдруг поняла, насколько все зависит от меня: хочу я, чтобы у меня было счастливое детство, чтобы мне было что рассказать детям, чтобы они любили бабушку и дедушку, или хочу жить всю жизнь в обиде, прятать глаза, испытывать боль, поставить под сомнение свою близость со своими детьми, когда они вырастут? Ведь если я не пройду урок прощения, то и мои дети не пройдут – им будет еще тяжелее! А на что обидеться, найдется всегда! Это что же – мои дети будут страдать, как я? Нет, я не допущу! Никогда!

Я вдруг ощутила, что не процентным соотношением счастья к несчастью определяется счастливое детство, а только моим отношением к нему. Как я его назову, так и будет. Что захочу видеть, то и запомнится. Что решу считать главным, то главным и будет. Захочу – и прощу!

Так и случилось…

Знаете, это ощущение управления ситуацией внутри себя очень напомнило мне то, что я испытала, услышав слова одного (уже другого) друга. Он страдал от собственного гнева и в какой-то момент, спросил себя: «Отчего я злюсь?» И ответ сам нашел его: «Чтобы не быть добрым…» Вы чувствуете? О чем этот ответ?

О том, что ты сам решаешь каким быть. И кого прощать. Это твоя жизнь. Это ты решаешь. Друзья, это мы решаем!

У вас еще может быть счастливое детство! Я теперь это точно знаю!

Почему для нас так важно, чтобы нас уважали наши дети? Такое внушаемое, заранее желаемое родителем, не естественное уважение ребенка к взрослому вызвано родительским страхом, что ребенок будет относиться к нему не столь правильно, не столь почтительно, другим словом не так хорошо, как родитель того бы хотел.

Мы хотим, чтобы наши просьбы (часто граничащие с претензией) встречались ребенком не отказом или хамством, а  покорным послушанием или хотя бы уважительным согласием. Чтобы наше ДА или НЕТ принимать безоговорочно, наши интересы (маме надо поработать, потому посиди тихо; папа устал, спит, не шуми) были не зыблемы в глазах ребенка и явно имели приоритет над его собственным интересом (желанием идти гулять, прыгать, шуметь, смеяться).

Мы хотим иметь возможность контролировать любую ситуацию, достаточно жестко принять решение, выгодное нашей политике, перешагнув через интерес ребенка, – все это делается часто с миотивацией «я знаю лучше, что тебе нужно», «идти на поводу у желаний ребенка нельзя, а то вырастит разгильдяем».

Получается, что наше внушаемое детям уважение к нам – очередная попытка родителя распространить свою власть над ребенком, показать ему, что его интересы не столь приоритетны, его помыслы не столь чисты, его желания не столь правильны, его природа априори не столь хороша. У нас явно нет доверия этой личности, а главное = мы не считаем ребенка полноценной личностью, лишь какой-то недоделанной личностью, пока он не закончит вуз с красным дипломом и не заработает на свой первый автомобиль.

Как было бы прекрасно перевернуть всю эту картину с головы на ноги. Куда меньше было бы родительской боли и страхов, детских переживаний и обид на родителей, взаимных упреков и недоверия, если бы родитель ПОМНИЛ свое детство. Свои широкораскрытые глаза навстречу миру! Свои вылазки на чердак сарая посмотреть птичье гнездо (а не потому что он не уважает дедушку и хочет проломить крышу, – как его потом убеждала бабушка). Свои посиделки под столом, накрывшись с свежевыглаженной простыней с фонариком. Это не неуважение к маме, это просто игра в волшебный мир…

Как нам больно в детстве, что нас не понимают. Как часто не хватало нам слов и мужества сказать самым близким людям то, что мы думаем на самом деле. Как легко мы потом сами встаем в ряды взрослых и обрушиваем на своих детей свой взрослый мир, полный предрассудков, глупости, недоверия, граничащий с жестокостью по отношению к своим детям с широкораскрытыми глазами.

Первый вопрос, который должен заботить нас, – это уважаем ли МЫ своего ребенка, когда говорим ему то-то, делаем то-то? Уверены ли мы, что мы сохраняем его природную красоту и естественные реакции или учим врать, изворачиваться, хитрить? Не создаем ли мы на Земле самое страшное, что только можно придумать, – мясорубку для детей? Похожа ли жизнь наших детей на … рай?

А второй вопрос, тоже не маловажный, это – уважаем ли мы СЕБЯ САМИХ? Ребенок напроказничал. Это не бывает со зла. Это от интереса, неугомонности, отсутствия осознанности. Очевидно, в 15 лет он не будет выдавливать тюбики с краской на стол, а когда ему будет 25, это сделает его собственный ребенок. Но вот сейчас ему пять, и он перемазался с ног до головы и счастлив. Очень сложно порадоваться за него! Внутри все скукоживается (а может, стоит выдохнуть и улыбнуться?), мысли в голове уводят нас от главного – любви к ребенку и радости за него. Мы сразу вспоминаем, что краска стоит денег, что он не спросил разрешения, а больше всего нас напрягает то, что сейчас нужно его мыть, мыть стол, пол, отмывать игрушки. И вот уже приходит на ум: «Ты что – издеваешься? Я дала тебе краски зачем? Чтобы ты рисовал или уделался весь?» Да, ребенок нас явно не уважает, раз перепачкался. А мы уважаем себя самих, когда так реагируем? Мы уважаем его? Или его чувства нам не нужны? Ведь он и не думал о нас, он просто познавал мир – тюбики с краской. Познавал как мог. Мазал туда, что оказалось под рукой. Радовался, потому что получалось! А мы взяли и раздули ситуацию до УВАЖЕНИЯ! Есть ли у нас, взрослых, понимание этой ситуации или мы сами, как дети малые, ищем повод обидеться (прежде всего на то, что ситуация вышла из-под контроля) и болезненно подчиняем ребенка своей воле?

Но уважение к родителям – это не фантом, а реальность. Это не плохо, а прекрасно. И есть люди, которые уважают своих родителей. Такое уважание родилось само на нашей любви к ним, на их любви к нам, на нашем уже взрослом и осознанном взгляде на наше детство и наше восхищение житейской мудростью наших родителей. Такое уважение пришло после любви, когда мы уже стали понимать многие вещи, стали испытывать не только детскую любовь и привязанность, но и благодарность. Это уважение родилось естественно, ни мы, ни родители не взращивали его, не думали о нем. Оно однажды родилось и принесло новый виток сближения с самими родными нашему сердцу людьми.

Мы слышали массу историй о том, как у прекрасных родителей вырастали оболтусы и грубияны. И мы боимся, что это случится с нами. Мы не доверяем ни себе, ни своему ребенку. Не понимаем природы отношений с детьми, детского восприятия, родительского влияния.

И эти страхи заставляют нас вступать в гонку по дрессировке своего ребенка, влияния на него через внешнее: пусть много читает – это правильно, пусть моет пол – будет аккуратным, пусть занимается спортом – не будет шляться по улицам и пить пиво. Мы читаем лекции о вреде телевизора, о плохих компаниях, о развязанных девочках и грубых мальчиках, курении, алкоголе и наркотиках. Как Вы думаете, у нас получится воспитать хорошего ребенка, которым мы могли бы гордиться, которого любили бы учителя и которым бы умилялись все бабушки в трамвае?

Боюсь, что нет. И, боюсь, мы заранее это чувствуем.

Этот путь суеты и страха никак не похож на путь любви и доверия своему ребенку, признания в нем личности и взаимно радостного общения. Ребенок никак не может быть компьютером, который мы пытаемся запрограммировать на какой-то конкретный, выбранный нами, образ жизни. Ребенок живой. И самое первое, что он впитывает, это то, что он видит. Он может понимать много всего, что ему внушается, но жить он будет, копируя то, что видел все детство.  Если мы с раздражением на него учим уступать и не ругаться с младшим братом, он не сможет этому научиться. Зато научится лицемерить, врать, маскировать внутреннее за внешним.

Чтобы вырастить хорошего человека, нужно самому быть хорошим человеком. А воспитание само по себе совершенно бесполезное упражнение. Оно порождает страх несоответствия, завышенное чувство долга, которое порой подавляет внутренние ощущения, зависимость от мнения родителей, а также является причиной агрессивного и болезненного подросткового возраста, когда ребенок, наконец, берет свою подавляемую ранее свободу.

Дорогие родители, давайте просто жить, быть такими, какие мы есть. Меняться в лучшую сторону, а не стараться внешне казаться другими. Любить своих детей за то, что они есть. Радоваться жизни и в каждой ситуации оставаться человеком. Тогда наши дети будут лучше нас и дадут своим детям лучшую основу, чем мы.

Ошибочно считать, что ребенок начинается с момента рождения. Или тем более в три года, когда начинает что-то понимать. Ребенок начинается в самом начале – когда родители зачали его. И очень важно, что именно они чувствовали, как относились друг к другу, чего хотели, о чем мечтали. Архи важно – как прошла беременность мамы, ее душевное состояние, мысли о малыше, желание или нежелание ребенка, ее уравновешенность. В этот период она демонстрирует умение проявить все свои лучшие качества, которым научилась за свою жизнь – умение простить, почувствовать, понять, принять, не обидеться, быть чуткой, нежной, но сильной. Испокон веков считалось, что беременным нельзя нервничать. Почему нельзя? Это плохо сказывается на ребенке. Вроде, очевидный ответ. Но многим совершенно не понятный. До сих пор люди, говоря о физической связи между матерью и ребенком, не до конца понимают всю силу связи, существующей с самого момента зачатия. Мы привыкли объяснять ее чисто физиологическими вещами как, например, кровь. Забываем о главном – духовной связи этих двух существ. Все пережитое матерью будет заложено в ребенке и даст ему старт в жизнь. Поэтому, частое мнение о том, что ребенок начинает жизнь с чистого листа, ошибочно – мама за девять месяцев уже заложила ему многое, поэтому он не такой, как любой другой малыш такого же возраста. И эта основа будет тянуться за ребенком всю его жизнь, окажет серьезное влияние на его здоровье, психику, характер, судьбу. Это не преувеличение: именно в беременность своим поведением в своих обычных житейских ситуациях женщина закладывает основу всех сторон жизни своего малыша.

Сколько 40-50-летних людей имеют серьезные душевные проблемы, граничащие и с физическими, основа которых в утробном периоде! Очень многие! Об этой взаимосвязи в старину знала каждая женщина. Об этом всегда молчала медицина. Об этом все более и более открыто говорят внимательные психологи. В этом убеждаются на своем опыте все больше и больше мам.

Давайте не будем изобретать велосипед заново. Просто признаемся себе самим в том, что материнство – это огромная ответственность женщины перед самой собой, своим ребенком, Природой, Богом. И ребенок начинается в первые мгновения беременности. Именно с этого момента уже начинается его жизнь. Дай Бог, чтобы женщине хватило душевных сил и мудрости с этого мгновения уже охранять своего малыша от ударов судьбы.